Читаем Химия смерти полностью

Крошечная, всегда доброжелательная Бетти прожила в поселке всю жизнь. Ни разу не побывав замужем, она делила кров со своим братом и считала школьных учеников частью собственной, пусть даже изрядно разросшейся, семьи.

— Ну и как он? — спросил я.

Бетти наморщила носик.

— Да что-то хандрит. Он сейчас в санчасти. Зайдите туда, взгляните сами.

В действительности этим громким словом «санчасть» именовалась комнатушка с умывальником, кушеткой и аптечкой первой помощи. Сэм сидел, свесив ноги и понурив голову. Ребенок выглядел осунувшимся и казалось, готов был вот-вот разрыдаться.

Рядом находилась молодая женщина и тихим, умиротворяющим голосом читала ему книжку с картинками. Увидев меня, она с облегчением остановилась.

— Здравствуйте, я доктор Хантер, — сказал я и улыбнулся мальчику. — И как мы себя чувствуем, Сэм?

— Он немножко устал, — ответила женщина за ребенка. — Вроде бы прошлой ночью у него были кошмары. Да, Сэм?

Она говорила спокойно, без снисходительности, будто все это совершенно естественно. Наверное, его учительница, хотя раньше мы не встречались, да и акцент ее звучал не так заметно, как у местных. Сэм нахохлился и уткнулся подбородком себе в грудь. Я присел на корточки, чтобы мы могли посмотреть друг другу в глаза.

— Это правда, Сэм? Какие кошмары?

Впрочем, посмотрев снимки, я и сам знал, что это за кошмары. Ребенок, не поднимая лица, хранил молчание.

— Ну ладно, давай-ка я тебя посмотрю, хорошо?

Я не ожидая найти ничего по своей медицинской части и оказался прав. Температура, может, и слегка завышена, но не более того. Я потрепал его по голове и встал.

— Здоров как бык. Знаешь что, ты посиди пока, а мы с учительницей немного поговорим, ладно?

— Нет! — вскрикнул он, запаниковав.

Учительница ободряюще улыбнулась.

— Это ничего, Сэм, мы ведь будем совсем рядом, в коридоре — я даже дверь открою, — а потом сразу вернусь, хорошо?

Она протянула Сэму книгу. Помедлив секунду и насупившись, ребенок взял ее. Я вышел вслед за учительницей. Как и было обещано, она оставила дверь приоткрытой, однако отошла в сторонку, чтобы нас не было слышно.

— Извините, что пришлось вас вызвать. Я просто не знала, что делать, — тихо сказала она. — У него была самая настоящая истерика. Ребенка словно подменили.

Мне снова вспомнились фотографии.

— Я полагаю, вы знаете о вчерашнем?

Она поморщилась.

— В том-то и дело, что все знают. И каждому из детей хотелось об этом услышать из первых уст. Для него это оказалось слишком жутким.

— Родителей вызвали?

— Попыталась. Ни по одному номеру, что у нас есть, их не оказалось. — Она виновато пожала плечами. — И вот поэтому я подумала, что лучше вызвать вас. Я очень, очень о нем беспокоюсь.

Было видно, что это правда.

Я бы дал ей тридцать лет. Белокурые коротко подстриженные волосы выглядели вполне натурально, хотя и казались много светлее темноватых бровей, которые сейчас перерезала тревожная складка. Лицо слегка присыпано веснушками, особо заметными на фоне легкого загара.

— Он пережил серьезный шок. Возможно, потребуется время на восстановление, — сказал я.

— Бедняжка Сэм. И ведь накануне летних каникул… — Она кинула взгляд в сторону приоткрытой двери. — Вы считаете, ему понадобится психотерапевт?

Я и сам об этом подумывал. Если не наступит улучшений в ближайшие день-два, мне придется выписывать направление. Увы, мне самому довелось пройти таким путем, и я знал, что порой прикосновение к ране заставляет ее кровоточить еще сильнее. Я бы предпочел дать Сэму шанс самостоятельно выздороветь, пусть даже такой подход и шел вразрез с новомодными взглядами.

— Посмотрим, как пойдет дело. Может быть, к концу недели он сам встанет на ноги и даже будет бегать.

— Надеюсь…

— Думаю, сейчас самое лучше — отправить его домой, — сказал я. — А вы не звонили в школу, где учится его старший брат? Может быть, там знают, где и как найти родителей?

— Н-нет. Никому это даже в голову не пришло.

Она выглядела раздосадованной на саму себя.

— Есть кому с ним посидеть, пока они не приедут?

— Я посижу. А в классе меня подменят, я найду кого-нибудь. — Тут она сделала круглые глаза. — Ой, простите, я ведь не сказала! Я его учительница!

Я улыбнулся:

— Да я так и подумал.

— Боже мой, и даже не представилась! — При вспыхнувшем румянце веснушки проступили заметнее. — Дженни. Дженни Хаммонд.

Она застенчиво протянула руку. Теплая и сухая ладонь. Мне вспомнилось, как кто-то упоминал, будто в начале года появилась новая учительница, но впервые увидеть ее довелось только сегодня. Вроде бы.

— Мне кажется, я вас раза два видела в «Барашке», — сказала она.

— Возможно. Ночная жизнь здесь несколько ограничена.

Она усмехнулась:

— Да, я заметила. Так ведь мы потому и приезжаем в такие места. Уйти от всего остального…

Должно быть, у меня что-то промелькнуло на лице.

— Простите, но… у вас такое произношение… я и подумала, что вы не местный…

— Да нет, ничего, я действительно не отсюда.

Все же мой ответ, видимо, не до конца ее успокоил.

— Мне, наверное, лучше вернуться к мальчику.