Читаем Химеры полностью

— Трава недавно примята, не более, чем минут тридцать назад, — Аскольд трёт пальцами примятые пучки, нюхает, — свежесть зелени ещё не застоялась. Надеюсь, нагоним на выходе, главное, что бы он, не пошёл в сторону тропы насекомого.

— Надо с этой тварью, что-то решать, столько проблем приносит, — зло говорю я.

— Помягче, Никита, оступился парень, всякое бывает, и разве Миша проблема? Ну, пробежались перед сном, немного, так это ж, для здоровья полезно. Зачем его тварью называть? — мой друг смотрит немигающим взглядом.

Я уставился на Аскольда, шутит, что ли. Он невозмутим, почёсывает куцую бородёнку, как всегда свеж, даже не вспотел, сволочь, этакая.

Пещера приняла нас в свои объятия, как старых знакомых, обволокла тишиной и грозным спокойствием. Спускаемся по широким ступеням как по проспекту, мелькает мысль, по такому ходу и мамонты пройдут без особых проблем, воистину — дорога Титанов.

Через некоторое время подходим к развилке из ходов. Заглядываю туда, улавливаю вроде как отблеск красного огня. Померещилось, наверное.

— Их надо замуровать, — как факт говорит Аскольд, — там какая-то жизнь. Нам, абсолютно чуждая. Ба, да здесь на земле обгоревшие прутья! Неужели Миша дёрнул в тот ход?

— Глупости, какие, — пожал плечами я, — Зачем ему туда идти?

— У него погас факел, и он случайно вполз в это ответвление, — Аскольд осторожно просовывает факел в узкую чёрную дыру, — он точно там… здесь он пытался вновь зажечь огонь… проходит метров десять, а вот и копоть на стенах.

— Может позвать? — неуверенно спрашиваю я.

— Иди ты к чёрту, орать в таком месте… очень умно, — Аскольд бесшумно идёт внутри подземной полости, свет от факела освещает изъеденные коррозией стены, обломанные сталактиты и действительно, чёрные пятна от сажи.

Мы прошли с десяток метров, и ход расширяется, плавно переходя в зал, заполненный пещерными органами и частоколом из известковых сосулек, растущих сверху и намертво сливающихся со сталагмитами, как китовый ус в глотке полосатика.

— Интересная пещера, — Аскольд крутит вокруг себя факелом, что-то замечает, стремительно подносит к этому месту огонь и замирает.

— Что там? — меня гложет любопытство.

— Дерьмо.

— Неужели Миша…

— Ему навалять такую кучу не под силу, — блеснул белками глаз Аскольд. — Оно не человеческое, но что за зверь здесь обитает?

— Медведь? — я задыхаюсь от ужаса, в моём мозгу всплывает пасть убитого мною монстра.

— Нет, он в этот лаз не протиснется, здесь находится кто-то местных.

— Но звери постоянно не живут в пещерах?

— Этот живёт. А вот отпечатки лап и след от хвоста, — Аскольд тыкает факелом в пол, — следы типичной амфибии, что-то вроде крокодила. Я ушёл бы отсюда, — Аскольд задумчиво поглаживает бородку.

— Но там Миша!

— В том-то и дело… он там был.

— Что ты имеешь в виду? — забеспокоился я.

— Жалко парня.

— Ты думаешь, произошла трагедия?

— Зверь явно пошёл по его следу… я бы посоветовал отсюда выбираться и как можно быстрее.

— Нет, Аскольд, пока мы не убедимся, что он мёртв, отсюда не уйдём, — от наползающего ужаса я едва шевелю языком, но иначе поступить я не могу.

— Необоснованный риск, — с сомнением произносит мой друг. — А ты не задумался, что будет с народом, если ты погибнешь?

— Другого изберут, — зло отвечаю я.

— У других нет такого необычного шрама как у тебя на плече, впрочем, я знал, что так скажешь. Что ж, пойдём, развлечёмся, — Аскольд по своему обыкновению бесшумно смеётся и профессиональным движением вытаскивает нож.

В полной тишине факел трещит как ненормальный и разбрасывает в разные стороны искры, дым стелется над потолком и стремительно втягивается в невидимые для глаза щели.

— За этой пещерой огромные полости. Чувствуешь, какой сквозняк? Не простудиться бы.

— Шутишь? — я вытираю рукавом мокрый от пота лоб.

— Наверное, — неопределённо говорит Аскольд, у самого пола светит факелом, выискивая следы, быстро шагает вперёд и останавливается у разлома в стене. — Как интересно, — задумчиво произносит он.

— Что именно? — я подхожу к нему, заглядываю в трещину и замечаю слабый свет. Меня это поражает до глубины души, но затем вспоминаю, что так светится лунное молоко.

— Светится, — Аскольд пристально вглядывается вдаль.

— Это лунное молоко, оно вспыхивает, если его осветить фонарём или огнём.

— Правильно, следовательно, Миша прошёл совсем недавно.

— Значит живой?

— Вполне, — кивает Аскольд.

— А где крокодил?

— Пополз к тому озеру. Видишь, отпечатки хвоста на полу? Вот только Мишиных следов невидно, странно.

— А вдруг его уже съели? — пугаюсь я.

— Значит, кому-то повезло, мальчик упитанный… да ладно, я шучу, — увидев мою отрицательную реакцию, с усмешкой проговорил Аскольд, — следов крови нет, пацан жив. Он по органам ползает, вниз спускаться боится, очевидно, уже встретился с тем, кто сейчас отдыхает в озере.

— И всё же надо его позвать, — я уже набрал в лёгкие воздух, чтобы громко крикнуть, но Аскольд решительно закрывает мой рот ладонью: — Тихо, не суетись, наверху тоже кто-то лазает, глаза светятся… они за нами наблюдают и… спускаются. Никита, уходим, — Аскольд решительно дёргает меня за руку.