Читаем Химера полностью

– Она отвечала: "Привет. Хорошо. Хорошо. Засада. Потому что пришло время войны, а не любви. Я думала, тебе нравятся амазонки; но это ерунда, после боя я его сниму". У нее была замечательная память, даже для тинейджера. Что за бой? Поспешно она поведала, что Полиид оказался предателем: по словам ее отца, от которого она под угрозой сбежать вместе со мной из дома потребовала объяснений его негостеприимства, послание от Прета было таково: "Прошу, убери подателя сих писаний с этого света, он пытался обесчестить мою жену, твою дочь". Но когда она, с разбитым сердцем, осмотрела этот документ сама, оказалось, что на самом деле он содержит только первое из этих двух сложенных в сложное предложение. В любом случае там не было никаких упоминаний об очистительных заданиях, которые Иобат по совету Полиида, как он охотно признал, налагал на меня с целью от меня избавиться. Муж Антеи, как он заявил, героем не являлся, но во всем, что не относилось непосредственно к его вражде с Акрисием, был вполне разумным человеком: пытался я изнасиловать Антею или нет, я наверняка так или иначе смертельно его обидел; посему Филоное не стоит ни больше меня видеть, ни мешать дворцовой страже, поджидающей меня в засаде, чтобы убить – если я вернусь. Конечно, ей ни к чему человек, который убил своих отца и брата, бросил мать, пытался изнасиловать ее сестру и на самом деле изнасиловал и убил беспомощную военнопленную амазонку. Хе-хе и т. д.

– "В том, что касается Полиида, ты, может быть, и права, – согласился я. – Иногда я и сам в нем сомневался. Но можно и иначе прочесть его роль во всем этом. Прет знает правду о своей жене и мне. Подложные письма! Ты должна будешь научить меня читать и писать. Спасибо, что предупредила о засаде. Амазонку эту я не убивал, а отправил домой к своей матушке. Остальное в общем-то правда, и, согласен, выгляжу я, по крайней мере на бумаге, хуже некуда. Вот. А почему ты здесь?"

– Филоноя ответила: "Потому что я люблю тебя всей душой – и сердцем, и умом. И телом. Моя сестра всегда хотела быть легендарным героем. Я всегда хотела быть им любимой. – Она провела пальцем по хитону. – Ты и впрямь изнасиловал эту бедную девушку?"

– Я сказал: "Угу. Сразу после этого я раскаялся, но, поскольку мое деяние не было ненамеренным, это вряд ли что-либо меняет". Она поежилась, пробормотала что-то об острых ощущениях, поинтересовалась, не собираюсь ли я, коль мы здесь наедине в укромном месте и ей некого позвать на помощь, овладеть также и ею.

– "По-моему, нет. Лучше полетим в Коринф и востребуем там свое царство".

– Филоноя задумалась. "Не верю, что ты пытался напасть на мою сестру. Тебе не пришлось бы этого делать; я ее знаю. Ты с ней спал?" Когда я покачал головой, она сжала мне руку, отерла сажу с морды Пегаса, радостно исповедалась, что уйдет со мной, пусть и безрадостной, в любом случае, женой или любовницей, даже если моя любовь к ней не дотягивает до ее любви ко мне. Совет своей покойной матушки – никогда не выходит замуж за человека, которого она любит больше, чем он ее, – Филоноя рассматривала как достаточно разумный, если в виду имеется, что любовь должна быть равной, или как в основе своей самоублажающий, если в виду имеется противоположное неравенство; чего же не хватает в каждом из этих случаев, так это трагического измерения, каковое, на ее взгляд… но будет еще достаточно времени и для ее взглядов, и для моего рассказа о насилии, и для Коринфа, когда мы сместим ее папеньку и возьмем Ликию на свое попечение, – что и сделаем к ночи, если правильно разыграем свои карты.

– "Что за карты?"