Читаем Химера полностью

– "На это ушло кое-какое время, – кисло промямлил Иобат. – А где моя амазонка?" Я предъявил поруганный хитон и отдал его Филоное, чья изысканная красота и девичьи манеры вдруг показались мне эксцентричными и напыщенными, словно она подражала какому-то фригийскому пидору. "Амазонки не идут в рабство", – сказал я. Иобат причмокнул: "Но пленницы-то они, пока суд да дело, классные, а?" Филоноя отбросила хитон и выбежала из комнаты; ее досада на меня тут же подняла царю настроение. "Сосункам предоставь обжиматься, – продекламировал он, – мужику подавай его трах. Хе-хе. Обычно мы им вставляем, а потом смотрим, как они кончают с собой. Ну что, останешься со мною на ленч, прежде чем уделать для меня царя Амисидора?" То, что я отразил солимов и амазонок, заявил он, засчитывается в лучшем случае за один подвиг, тем более что я не представил ему никаких доказательств касательно первых и лишь двусмысленное подтверждение касательно вторых. Кроме того, его шпионы сообщили из Карий, что хотя Амисидор и встревожен историями о "летучем кентавре" и обусловленным ими ослаблением солимско-амазонского союза и, возможно, вследствие этого окажется достаточно уступчив на переговорах по урегулированию приграничных споров, он отнюдь не был запуган до такой степени, чтобы капитулировать. Моим следующим заданием, таким образом, как предложил ему в соответствии с классическими образцами нарастающего неправдоподобия Полиид, будет перелет прямиком к карийскому двору: среди бела дня я должен буду приземлиться под носом у Амисидора и посулить ему, что уничтожу столицу со всем ее населением, если он не уступит Ликии половину Карий.

– "Если понадобится, можешь потратить на это весь уик-энд, – заключил он. – И обеспечь-ка мне Амисидорову половину: по его царице плачет мой бордель для сантехников. Адью".

– Я ответил: "Нет. Я выполню еще одно поручение – третье по твоему счету, но пятое по моему, поскольку я включаю сюда и доставку послания от Прета, – но это и в самом деле должно быть нечто незаурядное, не чета предыдущим. Пираты и отщепенцы – ну да, может быть, – если они на самом деле вне закона не потому, что протестуют против несправедливостей ликийских социально-экономических институтов, – жалко, я не перекинулся об этом парой-другой слов с Химарром, прежде чем его потопить. То же относится и ко всяческим мятежникам – ежели они простые проходимцы, домогающиеся власти. И конечно же, к захватническим армиям. Ну и т. д. Но только больше никаких империалистических агрессий, идет? Либо что-нибудь достойное, либо я умываю руки. За последнее время я стал куда как сознательнее".

– Из-за кулис тронной комнаты донесся хлопок в ладоши. Вернулась Филоноя и, спокойно глядя на меня, заявила своему папаше, чтобы он прекратил слоняться вокруг да около и послал меня на Химеру.

– Я попытался разобраться в ее чувствах. "Химеру… химеру?" Полиид нервно заявил, что это слово можно произносить как с большой, так и с маленькой буквы.

– "Неплохая идея, Филя, – откликнулся ее отец, – Совсем неплохая. У нас тогда останется наш Летучий Кентавр, а у Амисидора ответного монстра не будет. Ты говоришь, Полиид, это самое чудовище – убийца из убийц?"

– "Мне не доводилось слышать, чтобы оно причинило кому-то вред, – сказал я. – По моей информации, у него могут быть там, в кратере, свои дела. Предполагается, что я убью его просто за чудовищность? Да к тому же не его, а ее, это же самка. Хватит женоненавистнических выпадов".

– Полиид выступил в защиту смертоносности чудища, основываясь на генеалогических аргументах, ведь оба его родителя были знаменитыми убийцами-людоедами, но признал, что их отродье не покидало своего логовища, чтобы сослужить свою службу Амисидору – по крайней мере с тех пор, как он начал пичкать его своими транквилизирующими волшебными бумагами, – и тем самым представляет угрозу разве что для вулканологов и ни о чем не подозревающих спелеологов, чтобы предостеречь которых вполне достаточно приставленного к горе стражника. Посему он согласился со мной, что нет никакой особой надобности убивать чудовище – или тварь, если мне важен женский род.

– "Он молокосос, а ты – пройдоха, – хмыкнул Иобат. – Если он ухайдакает эту самую Химеру, полетит все твое оборонное мошенничество, верно?"

– "Тогда не убивай ее, – предложила Филоноя уже ласковее. – Передай ее живьем на зоологический факультет университета. Хорошо, Беллерофон?" Идея воодушевляла ее все больше и больше: мы сможем соорудить для Химеры асбестовую клетку, дыхание ее можно будет пустить на бесплатное отопление всего зоопарка, а может быть, и беднейших кварталов полиса. "Не нужно причинять ей вред, – настаивала она, но тут же, покраснев, добавила: – Но смотри, чтобы и она его тебе не причинила".

– "Грандиозная идея! – вскричал Иобат. – Увести такое оружие Амисидора и выставить его на обозрение демосу, отвлекая его внимание от насущных проблем. Давай, Беллерофон! Если ты одолеешь ее – больше никаких заданий; если она тебя – то же самое! В любом случае ты в выигрыше. Конечно, если ты боишься…"