Распорядитель церемоний выходит во двор и говорит жезлоносцу: «Они готовы, они готовы!» Жезлоносец подходит к воротам и произносит, обращаясь к певцам: «Они готовы, они готовы!» Певцы берут инструменты Иштар. Жезлоносец проходит перед ними, певцы вносят внутрь инструменты и занимают свои места.

Повара ставят подготовленные блюда с водой и мясом; они отделяют постное (?) от жирного (?).

Жезлоносец проходит перед [различными сановниками] и указывает отведенные им места [в одном варианте здесь упоминаются «надсмотрщики над пищей»].

Блюда «распределены».

После распределения блюд <…> собранию дают марнуван [напиток].

Затем царь снимает покров [вероятно, тот, которым были накрыты блюда]. Если он бросает его дворцовым прислужникам, которые стоят [здесь] преклонив колени, то дворцовые прислужники подбирают его; если же он бросает его телохранителям, которые стоят преклонив колени, то телохранители подбирают его и передают его стольникам. [Далее, видимо, следовало ритуальное пиршество, но ни в одном тексте прямо об этом не говорится.] Царь делает знак глазами, и метельщик подметает пол.

[Далее следуют жертвоприношения.]»

Церемония иного рода проводилась, по всей видимости, осенью в городе Гурсамасса (местонахождение неизвестно) в честь бога Ярри. Культовое изображение выносили к камню-хуваси, после чего участники празднества пировали, пели и разыгрывали следующее действо:

«Юноши разделяются на две группы и получают имена; одну группу называют «людьми Хатти», другую – «людьми Масы», и люди Хатти берут медное оружие, а люди Масы – оружие из тростника. Они сражаются друг с другом, и «люди Хатти» побеждают; и они захватывают пленника и посвящают его богу».

Возможно, в этой инсценировке воспроизводилось реальное сражение, некогда разыгравшееся в окрестностях города, но, вообще говоря, подобные ритуальные поединки – широко распространенный элемент народных традиций.

Сохранились отрывки документа с описанием еще одной интересной церемонии:

«С утра перед храмом стоит наготове украшенная колесница; три ленты – красная, белая и синяя – привязаны к ней. Колесницу запрягают, бога выносят из храма и сажают в колесницу. Выходят женщины-буррути, женщины-катру и женщины– <…> выступают вперед, и также выходят мужчины-хубби и храмовые проститутки, и они держат зажженные факелы <…> и бог движется позади, и они везут бога через врата Тавиния в лес. И когда бог подъезжает к дому тарнави в лесу, жрец берет мутти и воду и обходит дом тарнави, и бог вступает в дом тарнави. [Далее следует текст ритуала, от которого сохранились лишь отрывочные фрагменты.]»

Это описание напоминает вавилонскую новогоднюю церемонию, в которой к дому акиту следовала схожая процессия; но проводить между двумя этими ритуалами прямую аналогию было бы преждевременно.

Ритуалам такого рода посвящена значительная часть табличек из хеттского архива, но, к сожалению, многие из них сохранились лишь во фрагментах, а многие поддаются лишь частичной расшифровке. И все же этих примеров достаточно, чтобы составить о данной группе текстов хотя бы общее представление.

5. ТЕОЛОГИЯ И ГАДАНИЯ

В древние времена люди принимали как данность, что все природные явления и вообще все важные события человеку неподвластны и совершаются лишь по воле сверхъестественных сил, во многом подобных человеку, но далеко превосходящих его в могуществе. По аналогии с устройством человеческого общества легко возникало представление о том, что весь мир делится на сферы влияния, каждая из которых находится под контролем определенного божества. Развитию этих представлений, очевидно, способствовал и тот факт, что каждая община поклонялась разным божествам. В каждом городе был свой храм, а в каждом храме обитало божество, при обычных обстоятельствах незримое и пребывающее здесь, на одном и том же месте, с незапамятных времен. Передадим слово хеттскому сказителю: