IV. Если кто убит на чужой земле, то, если это свободный человек, то пусть он [т. е. владелец земли] даст поле, дом [и] один фунт и двадцать сиклей серебром; если это женщина, то пусть даст три фунта серебром. Но если та земля, находящаяся в чужом владении, невозделанна, [то пусть отмерят] расстояние в три мили туда и сюда, и какое селение обнаружится на [этой территории], то он [т. е. наследник] пусть возьмет такую же [компенсацию там]; если же не будет селения, то уйдет он ни с чем».

В обеих версиях четко проводится разграничение между убийством в гневе и нечаянным убийством; любопытно, однако, что единственный случай, который мы могли бы описать как преднамеренное убийство, связан с купцом, который, по всей видимости, рассматривается как некая специфическая персона и ассоциируется с мотивом ограбления. Особой статьи, посвященной преднамеренному убийству, нет ни в своде законов Хаммурапи, ни в числе ассирийских законов. В израильском своде законов этот род преступлений трактуется весьма подробно, но из таких фрагментов, как Втор., 19:12, явствует, что древнееврейский судья не мог сделать с убийцей ничего, кроме как передать его в руки «мстителя», то есть ближайшего родича убитого. На основании этого исследователи делают вывод, что в странах Древнего Востока кара за предумышленное убийство все еще осуществлялась во внесудебном порядке – посредством личной мести. О существовании кровной мести в Древнехеттском царстве свидетельствует следующий отрывок из «Указа Телепина»:

«Закон крови таков. Кто совершит кровопролитие, то [будет то], что ни скажет «владыка крови» [то же, что древнееврейский «мститель»]: если скажет он: «Пусть умрет», – то пусть умрет; но если скажет он: «Пусть возместит ущерб», – то пусть возместит ущерб; царю здесь сказать нечего».

Примечательна практика расплаты «людьми» за убийство. Обычно в таких предписаниях подразумеваются рабы. Не исключено, что этих рабов убивали на могиле покойного, как в некоторых других древних обществах.

Если убийце удавалось скрыться, компенсацию родственникам убитого выплачивали жители ближайшего селения, и этот обычай издавна был широко распространен в странах Востока. Аналогичные статьи мы находим и в кодексе Хаммурапи, и в законах современных мусульман. Известен случай, когда один араб, работавший на раскопках близ Мосула, выразил намерение убить первого попавшегося человека из некоего селения, в котором убили его родственника. Во Втор., 21:1—10 разъясняется, каким образом старейшины города, ближайшего к месту убийства, могут очиститься от вины за пролитую кровь, проведя торжественный обряд; тем самым подразумевается, что в противном случае ответственность за преступление ляжет на город. Уникальной особенностью хеттского закона является ограничение расстояния радиусом в три мили: селения, находящиеся дальше от места убийства, ответственности не несли.

Параграф 5 не вполне ясен. Можно, конечно, предположить, что «штраф» за убийство купца в такой далекой стране, как Лувия или Пала, был ниже «штрафа» за убийство в пределах Хатти по той причине, что, отправившись в дальние края, чуждые цивилизации, купец сознательно взял на себя риск. Однако вывести этот смысл непосредственно из текста закона довольно сложно (главным образом потому, что не удается в точности восстановить указанные в тексте цифры).

4. КОЛЛЕКТИВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Как мы видели, в хеттском обществе сохранялись пережитки примитивного обычая кровной мести. Именно с этой традицией связано убеждение в том, что вина ложится на все семейство преступника и что наказанию, следовательно, могут подвергаться и члены его семьи.

Следы этого принципа встречаются только в одном из хеттских законов – в уже цитированном 173-м, где говорится, что за неподчинение царскому приказу карается весь «дом» ослушника, то есть все его родственники и домочадцы. Во всех остальных статьях соблюдается принцип индивидуальной ответственности.

Однако приведенный выше фрагмент, на примере которого мы рассматривали положение рабов в хеттском обществе, наглядно показывает, что принцип коллективной ответственности по-прежнему действовал применительно к рабам: «И если полагают ему умереть, то умирает он не один, но и его семья с ним». В том же тексте отношения между рабом и хозяином уподобляются отношениям между человеком и богами, поэтому нет ничего удивительного в том, что божественная кара традиционно мыслится как возмездие, постигающее не только преступника, но и всю его семью и потомков (ср. Исх., 20:5). Но вне религиозной сферы подобный принцип проводится крайне редко.

5. БРАК И СЕМЬЯ