Читаем Харун Ар-Рашид полностью

У Махди, не знавшего устали в любовных забавах, были бесчисленные наложницы, вошедшие в историю блестящего века Аббасидов. Например, Шикла, молодая рабыня правителя Дейлема (на южном берегу Каспийского моря), захваченная вместе со всем гаремом своего господина в ходе одной из битв. Смуглая Шикла, изящная, умная, прекрасная музыкантша, подарила Махди сына, который получил имя Ибрагим. Впоследствии он стал знаменитым музыкантом, поэтом и певцом, а в отдаленном будущем его ожидало кратковременное пребывание на халифском троне. Его сестра, также дочь Махди, стала одной из первых красавиц своего времени, «чудом ума и таланта» (Абу ал-Фараби). Далее следовала Мамуна, обладательница тонких лодыжек и высокой груди. Махди купил ее втайне от отца за фантастическую сумму в 100 000 дирхемов. Именно в связи с ней Хайзуран однажды призналась: «Ни одна другая женщина никогда не доставляла мне столько хлопот». Были еще Хасана, Хулла, Налка, Асма, младшая сестра Хайзуран… Однако Хайзуран, ставшая официальной женой Махди около 775 г., далеко превосходила всех юных красавиц своим умом, силой характера, чувством юмора и умением с легкостью приспосабливаться к любым ситуациям. Постепенно она приобрела колоссальное влияние на Махди и, естественно, на государственные дела.

Таким образом, двор, находившийся в самом центре империи, стремительно менялся. Вместе с богатством в новой столице отныне царили радость жизни и роскошь, и молодой халиф в первых рядах подавал пример расточительности.

В противоположность своему отцу, Махди надеялся уладить конфликт со сторонниками Али, Алидами, по крайней мере, с самыми умеренными из них, не силой, а путем нескончаемых переговоров. Он помиловал Хасанидов, которые участвовали в восстании Мухаммеда Чистой Души при Мансуре, и когда один из них, Хасан ибн Ибрагим, ранее сбежавший из тюрьмы, сдался, он пожаловал ему значительные владения в Хеджазе. Многие приверженцы Алидов, особенно в Медине, извлекли немалую выгоду из его щедрости.

А вот решение, ведшее к более серьезным последствиям: желая переиграть Алидов, Махди приблизил к себе Якуба ибн Дауда, отец которого некогда состоял на службе у Омейядов. Якуб завоевал такое доверие халифа, что тот называл его своим «братом в Боге» и визирем. Именно он первым получил этот титул при Аббасидах; он был наделен широкими полномочиями и обладал достаточной властью, чтобы управлять империей от имени халифа, назначать наместников провинций и руководить центральной администрацией. Таким способом ал-Махди хотел продемонстрировать Алидам свое великодушие по отношению к тем, кто встает на его сторону.

Однако с Зайдитами, самыми непримиримыми Алидами, эта политика потерпела крах, и один из них, Иса ибн Зайд, отказался подчиниться. Якуб оказался в двусмысленном положении, поскольку сохранял добрые отношения с Алидами. Его недоброжелатели, особенно из числа мавали, затеяли интригу с целью его погубить. Они обвинили его в том, что он потакает влечению Махди к легкомысленному образу жизни и пьянству. Тогда один поэт написал стихотворение, которое обошло всю империю: «Проснитесь, сыновья Омейи! Вы слишком долго спите! Якуб стал халифом. О народ! Твой халифат лежит в руинах. Смотри, твой халиф сверх меры предан вину и лютне!» Якуб уцелел, но провел пятнадцать лет в тюрьме.

Пропасть между Аббасидами и Алидами ширилась по мере того, как Аббасиды все больше вели себя как единственные хранители правоверия. Вопреки собственному миролюбивому нраву, Махди, как и большинству представителей династии, пришлось бороться с еретиками всех мастей. Он собрал волю в кулак и подверг преследованиям не только зиндиков («тех, кто оскорбляет религию откровения») и шиитов, но также и «манихеев», схизматиков и атеистов. Великое гонение началось в 782 г. Оно совпало с борьбой против последователей ал-Муканны, иранца, скрывавшего свое лицо под вуалью и называвшего себя Абу Муслимом. Вдобавок в каспийском регионе халифу пришлось столкнуться с сектой ал-мухамирра, воевавшей под красными знаменами[10].

Сравнительно короткое правление Махди стало настоящим поворотным моментом в истории Аббасидов, поскольку именно при нем внутри правящего класса образовались группы давления, чья вражда, в конечном счете, поставила под угрозу судьбы государства.

Прежде всего, речь идет об иранцах. Во главе них стояла влиятельная семья Бармакидов. Возможно, представители рода Бармак, или Бармакиды[11] были верховными жрецами буддийского храма в Балхе, где в VII в., согласно паломнику Сюань Цзяну[12], жили почти три тысячи монахов, и с незапамятных времен занимали видное положение в Бактрии. Нет сомнений в том, что они обратились в ислам в последние годы эпохи Омейядов и присоединились к аббасидской революции, в которой один из них, по имени Халид, сыграл особую роль. К моменту нашумевшего падения Бармакидов их влияние успело стать почти безграничным. Имя этого рода, который в течение ряда лет обладал беспрецедентным в истории Востока могуществом, обросло настоящими легендами.