Читаем Харун Ар-Рашид полностью

Когда Харун достиг тринадцати лет, Яхья совершенно естественным образом превратился в «личного секретаря», и этот титул обеспечил ему самые широкие полномочия в отношении своего ученика. Он не просто помогал ему. Когда молодой принц принял командование крупным походом против Византии, Яхья сопровождал его. Впоследствии, когда Харун получил пост наместника западных провинций, Азербайджана и Армении, именно Яхья фактически управлял этими обширными территориями. Обладая огромным политическим талантом, Яхья сумел незамедлительно проявить свои выдающиеся административные способности и чувство ответственности. Поскольку Харуна интересовали в основном военные проблемы, он предоставил Яхье свободу действий. Для этого принца с его тягой к радостям жизни Яхья был идеальным помощником. А для Яхьи эти годы, проведенные в провинциях, стали прекрасной школой, подготовившей его к исполнению тех обязанностей, которые ожидали его в будущем.

В сентябре 786 г. Харун взошел на трон. Своим первым указом он назначил Яхью визирем. Отголосок этого события обнаруживается в «Тысяче и одной ночи»: «Еще до восхода солнца жителям Багдада стало известно о смерти ал-Хади и восшествии ар-Рашида на халифский трон. И Харун, окруженный роскошью, подобающей повелителю, принял клятвы верности от собравшихся эмиров, благородных господ и народа. И в тот же день он приобщил к обязанностям визиря двух сыновей Яхьи Бармакида, ал-Фадлу и Джафару. И все провинции и области империи, и все мусульмане, арабы и не-арабы, тюрки и дейлемиты, признали власть нового халифа и клятвенно пообещали ему покорность. И он начал свое правление в благоденствии и величии, и, блистая, воссел в своей новой славе и могуществе»[19].

Обязанности визиря, второго после халифа человека в государстве, который являлся одновременно советником и наместником монарха, а также главой канцелярии, были неодинаковы в разные эпохи. Чаще всего этот пост занимал выходец из сословия мавали, то есть не-араб, как правило, иранец, но всегда мусульманского вероисповедания, образованный человек и щедрый меценат. В эпоху Харуна он, по сути, состоял при халифе и нес перед ним личную службу. В следующем столетии значение визиря неуклонно возрастало, а обязанности халифа настолько сократились, что он лишь утверждал решения, принятые его министром. Некоторые потомственные визири, представители настоящих «династий» визирей и секретарей (куттаб), проделали существенную работу, в основном в финансовой, политической и военной области. Многие из этих выдающихся служителей государства были вынуждены восполнять бездеятельность халифов, несведущих или плохо подготовленных к управлению империей, что побуждало некоторых из них принимать решения, приносившие большую выгоду им самим, нежели государству.

Яхья получил от Харуна прерогативы, которые до того времени принадлежали лишь повелителю, в том числе право самостоятельно назначать секретарей дивана[20] и судить за злоупотребления. Если верить Масуди, Харун вручил ему свою личную печать, объявив: «Мой дорогой отец, твоя благословенная Небом помощь, твое счастливое влияние и мудрое руководство возвели меня на этот трон. Я же наделяю тебя безраздельной властью».

Даже став всемогущим, Яхья вынужден был делить свою власть с королевой-матерью, грозной Хайзуран. Сказочное богатство бывшей йеменской рабыни усиливало ее могущество. В течение нескольких лет, до самой ее смерти в 789 г., всей его ловкости едва хватало, чтобы лавировать между Харуном и женщиной, чье стремление обладать всей властью, на которую она могла претендовать благодаря своему статусу, достигло небывалого размаха. Визирь, которому ни в коем случае нельзя было вступать с ними в открытый конфликт, вынужден был идти путем «маневров и намеков», прибегая к аллегорическим историям. «С халифами выступать против чего-либо — значит подталкивать их к этому действию, ибо, если вы желаете воспрепятствовать им действовать в каком-то ключе, это все равно, что побуждать их к этому»[21], говаривал он.

Правда, Яхье в этом деле чрезвычайно помогали двое его сыновей, Фадл и Джафар. Именно они разделили с ним его обязанности визиря и сидели по сторонам от него во время общественных аудиенций, что для Востока было совершенно нехарактерным. Джафар получил печать, которая впоследствии перешла к Яхье, а затем к Фадлу. Таким образом, печать государя оставалась в руках одной и той же семьи. Действительно, история первых десяти лет правления Харуна практически неотличима от истории Бармакидов. Его правление на практике осуществляли эти три талантливых, знающих человека, отличавшихся незаурядным умом.