Ни один арабский источник, имеющийся сегодня в нашем распоряжении, не упоминает о связях между Хару-ном ар-Рашидом и Карлом Великим. Табари и Масуди, оставившие нам множество подробностей о жизни и правлении халифов, не говорят об этом ни слова, что побудило историков отрицать само существование подобных контактов.

Молчанию восточных авторов есть несколько объяснений: в отношениях между халифом и иностранным правителем не было ничего необычного. Харун и его предшественники поддерживали связи с восточными, в том числе с индийскими, государями. Арабские историки сообщают об этом только в том случае, если со стороны халифа имела место необычайная демонстрация своего богатства (как, например, во время приема византийского императора в 917 г.). Кроме того, не все историки с благосклонностью относились к христианам. Зачем говорить об отношениях между повелителем правоверных и неверным, посольства которого прибывали в Ракку незамеченными, без огласки (ни одна миссия Карла не побывала в Багдаде, к тому времени оставленном Харуном)?

До эпохи Возрождения Карл Великий оставался самым знаменитым паломником в Палестину, а затем пошли разговоры о том, что халиф подарил императору святые места. В ущерб Эйнхарду самым надежным источником стали считать рассказ монаха из Санкт-Галлена. Есть даже упоминание (у мадам Жанли в романе «Les Chevaliers du Cygne», и у одного историка-музыковеда) о том, что Харун подарил Карлу орган… Легенда обрастала новыми подробностями до XIX в. Поквиль в «Memoire historique» сделал вывод о полном отсутствии каких-либо связей между двумя императорами. Еще удивительнее то, что в 1912 г. русский ученый В. В. Бартольд согласился с этим мнением на основании отсутствия арабских источников и того факта, что арабские географы не упоминают о поселении христиан в Иерусалиме. Почти в это же самое время русский византолог А. А. Васильев в значительной мере согласился с рассказом монаха из Санкт-Галлена. В 1919 г. на французском Сирийском конгрессе Л. Брейе заявил, что Харун предоставил Карлу настоящий протекторат над Палестиной: «Своего рода право покровительствовать христианам, каким никогда не обладали византийские императоры, разве что в XI в.». В этот послевоенный период Франция добивалась мандата над Ближним Востоком. Великий ученый, безусловно, поддался тому, что другой византолог, С. Рансимэн, впоследствии назвал «пылом европейского патриотизма». Через несколько лет Л. Брейе отказался своего заявления, заняв более умеренную позицию (Charlemagne et la Palestine, 1928), в то время как Э. Джорансен (The Alleged Frankish Protectorate in Palestine, 1927) частично воспроизвел мнение Бартольда. По мнению американца Ф. У Баклера (Нагun-ul’Rashid and Charles the Great, 1921), Карл Великий был вассалом Харуна в Палестине и его вали (наместником) в Иерусалиме.

Выражение «ось Ахен-Багдад», использованное историком Ж. Калметом, как и заявление Л. Брейе, было связано с политической ситуацией в период между двумя мировыми войнами («ось Рим-Берлин»), По-видимому, Ж. Калмет зашел слишком далеко, утверждая, что эта ось была «одной из важнейших составляющих успеха Каролингов» в событиях на испанских склонах и признании империи Карла Великого Византией. Кленклоз (La Legende du protectorat de Charlemagne sur la terre sainte), безусловно, гораздо ближе к истине, говоря, что дар, полученный Карлом в подтверждения единомыслия между ним и Харуном, представлял собой собственно гробницу Христа. С. Рансимэн принимает это мнение, хотя ограничивает дар Харуна церковью Святой Марии и льготами для паломников.

5. Трапеза во времена Харуна ар-Рашида

«У меня есть для тебя пять котлов, полных всевозможными вкусными вещами: фаршированными баклажанами и кабачками, приправленными лимоном, воздушными шариками из молотого зерна и рубленого мяса, рисом с помидорами и маленькими кусочками бараньего филе, рагу с маленькими луковками; вдобавок к этому, у меня есть десять жареных кур и баран на вертеле, а еще десять огромных блюд, одно с кенафой, другое — с пирожками с творогом и медом, с фруктами всех сортов, с огурцами, дынями, яблоками, лимонами и свежими финиками и многими другими… Я приказал принести шкатулку, наполненную амброй, алоэ, нардом, мускусом, ладаном и смолой… Я не забыл и об ароматических маслах и серебряных кропильницах с душистой водой…» (Ночь 29-я).