— Ты быстро, — сказала Бель, услышав, как в кухню вошел бармен, при этом, не отрываясь от нарезки овощей. — Всего полчаса прошло.

Харрис глянул на часы, стоявшие в углу кухни. Четыре тридцать пять утра. А во сколько же тогда он, получается, проснулся? Где-то без двадцати четыре? Скорее всего, так. Впрочем, не важно.

Он достал из кармана плаща бумаги, которые чудом не промокли, и положил их на стол.

— Меня казнят, да? — спросил он, абсолютно спокойно, садясь за стол, будто не знал ответа.

Бель вздохнула.

— Скорее всего, да. Чен не хочет в это верить, он обещал твоему отцу защитить тебя, в случае, если с ним что-то случится, и теперь боится, что не справится с единственно поставленной задачей. Однако я почему-то не верю, что тебя оправдают. — Ее голос еле заметно дрогнул. — Правительство города сейчас наверняка в ужасе носится и пытается что-нибудь придумать. — Девушка резко остановила нарезку овощей. — Илен говорил, что у посольства собралась толпа народу, которая требовала выдать виновных в произошедшем. И это всего за несколько часов. Несколько часов, и весь город узнал, что произошло, и кого винить. Теперь людьми руководит страх. Благо, судья запретил приближаться к нашему дому, а тех, кто нарушит запрет, пообещал отправить на эшафот. Тем не менее, скорее всего, — она ненадолго замолчала, Харрис услышал, как девушка сглатывает вставший в горле ком, — тебя казнят. Им нужен виновный, нужно заткнуть кем-то пустую дыру. — Она снова замолчала, в этот раз уже на пару минут. Харрис ее не торопил. — Мне жаль, очень жаль, что этим кем-то, скорее всего, окажешься ты.

— Наш дом, да? — повторил Харрис. — Скажи, Бель, как ты здесь, прижилась?

— Думаю, нормально. Но ты уверен, что это то, о чем сейчас стоит думать?

— Обернись, пожалуйста.

Девушка повернулась. Ее глаза были слегка красными, Харрис понял, что она плакала. Он стрельнул глазами в сторону бумаг, лежавших на столе.

— Возьми.

— Что это? — спросила Бель, разворачивая бумаги, но стоило ей увидеть подписи и название договора, как у нее на секунду перехватило дыхание. Не от счастья, нет, далеко нет. Скорее, от безысходности. «Так он уже смирился» — подумала она и, положила бумаги обратно на стол. — Я не возьму их.

— Почему? Разве тебе не нравится это место?

— Нравится, но…

— Но?

— Это ведь твой дом, я не могу забрать его.

Харрис улыбнулся настолько жизнерадостно, насколько мог.

— Теперь это твой дом, Бель. Я тебе его дарю, так же, как когда-то подарил мне его Лендер. — Сказал он и, встав, потрепал девушку по голове. — Я пойду, схожу в баню и переоденусь. Не хорошо будет, если я приду в суд немытым. — Он снова улыбнулся и вышел.

«Почему он так просто к этому относится?» — подумала Бель, смотря на бумаги, лежащие на столе.

Харрис вышел из бани и, хотел было надеть ту одежду, что принес ему Чен, но не обнаружил ее на барной стойке. Тогда он поднялся наверх за чистой рубашкой из «своего старого набора».

В комнате он обнаружил Бель, снова заснувшую в кресле. Судя по всему, девушка так и не поспала ночью нормально. На спинке кресла висели сюртук, рубашка и брюки, которые, судя по всему, были перенесены сюда снизу.

Харрис мысленно поблагодарил девушку и, взяв одежду, начал одеваться. Наконец, накинув сюртук, он услышал хлопок входной двери. От резкого звука, Бель проснулась, увидев одетого в новую одежду Харриса, она сбежала вниз, чуть не сбив на лестнице Чена, и тоже накинула плащ.

— Ты готов? — спросил Илен, входя в комнату.

— Пожалуй, да.

— Тогда не будем медлить, пошли. — Он кивнул в сторону лестницы и направился вниз.

Бель уже стояла около двери, причесанная, и готовая идти в суд.

— Ты идешь с нами? — слегка удивленно, спросил Харрис.

— Да, — коротко и крайне холодно ответила Бель, чему бармен еще больше удивился.

Глава 13

— Всем встать, суд идет! — прокричал геральд и весь зал начал шумно поднялся.

За кафедру села молодая девушка, на вид, не больше двадцати пяти. Сев, она ударила небольшим деревянным молотком по специально подготовленной части кафедры, призывая успокоится разыгравшийся в зале легкий галдеж.

Прямо напротив кафедры судьи, стояла еще одна, уже выше, без места под ноги, ведь она не предназначалась, чтобы за ней сидели. За кафедрой стоял молодой мужчина в старой потрепанной шляпе, на вид новой белой рубашке, поверх которой был одет, тоже новый на вид, коричневый сюртук. Ноги его были скрыты за кафедрой, потому судья не видела, что было одето на нижнюю часть тела мужчины, впрочем, это было и не важно.

На вид возраст мужчины было определить сложно. Судья посмотрела в документы о подсудимом и поняла, что тот на пять лет младше ее. Однако удивилась, насколько старым он выглядел. Наибольший вид «старости» создавали огромные мешки под глазами, видимо мужчина довольно долго не спал. По той же причине его лицо выглядело довольно отекшим, даже при всей его худобе.

Сама судья выглядела не лучше. Светлые волосы, заплетенные в хвост и, тем не менее, растрепанные, явно уменьшали доверие к ней в зале. Кто захочет доверять судье, которая даже не может справиться со своими волосами.