Читаем Харрис (СИ) полностью

Пару раз ткнув кочергой бревна, чтобы те получше горели, он взял бутылочку и поднес ее ко рту ребенка, который слабо тянул к нему свои маленькие ручки.

Кормить, менять пеленки, воспитывать. Сможет ли он осилить это все в одиночку, этого он не знал. Однако прекрасно понимал, что раз он взял ребенка тогда в том переулке, то у него уже нет выбора и ему придется заботиться о нем.

Убрав бутылочку ото рта, он посадил ребенка на колени и уставился в пламя камина, которое уже два дня к ряду завораживало его и заставляло его глаза застывать на месте, как только они его видели.

Смотря на пламя, Лендер неожиданно вспомнил, что забыл записать кое-что в дневник. Скорее даже он не заметил этого, потому и не написал. Возможно, это просто было не столь уж важно.

Аккуратно уложив младенца в кроватку и накрыв маленьким пуховым одеялом, которое сшил самостоятельно. Он подошел к столу и черканул одно лишь предложение: «С того момента, как приходил Чен, ребенок больше не плакал».

***

Пятое Сентября по Земному календарю.

Прошло почти три года с прошлой записи. Харрис растет так, как и полагается нормальному ребенку. Никаких отклонений. Год назад он начал ходить, сейчас уже спокойно бегает, а полгода назад сказал первое слово. Тарахтит теперь как девка-сплетница, порой не заставишь замолчать.

Относительно родителей мальчика, я так ничего и не выяснил. После той встречи с колдуньей, я еще несколько раз заглядывал к ней, в попытках разузнать что-то, но безрезультатно. Меня прогоняли прямо с порога, поэтому вскоре я забросил попытки узнать у нее какую-нибудь информацию.

Чен, которого неделю назад выдвинули на повышение, до старшего помощника детектива по магическим делам, тоже ничего не узнал. Мы не имеем ровным счетом никаких зацепок. Ничего. Абсолютно.

Несколько дней назад мальчик проявил интерес к магии, и я купил ему пару книг, по ее основам. Книжки солидные, да и написаны сложно. Я сам, с трудом понимаю, что в них написано. Читаю эти книги Харрису каждый вечер с самого момента покупки. Не так давно он попросил меня научить его читать и писать. Видимо у ребенка тяга к знаниям и я этому рад.

Завсегдатае бара поначалу было удивились тому, что у меня появился ребенок, начали расспрашивать. Сейчас же кажется, привыкли.

В комнату неожиданно вбежал сам Харрис. Волосы были влажные, на поясе шерстяное полотенце, а в руках тяжелая книга в кожаном переплете.

— Пап, почитаешь мне перед сном? — сказал он тонким голосом и протянул Лендеру книгу.

— Хорошо, только сначала надень пижаму, — ответил Лендер и улыбнулся. — А я пока допишу, — он обмакнул перо в чернила и снова уставился в дневник.

— А что ты пишешь? — Харрис положил книгу на кровать и встал на носочки, держась за край стола и пытаясь высмотреть буквы в дневнике, пускай все еще и не до конца понимал их значение, ведь как уже было сказано, читать он начал учиться лишь недавно.

— Нашу историю, сынок, — Фарн потрепал мальчика за волосы и подтолкнул в сторону кресла, на котором уже висела заранее подготовленная пижама белого цвета, настиранная до блеска. — Иди, переодевайся.

Харрис радостно подбежал к креслу и, сорвав полотенце, принялся одеваться.

Мальчик уже называет меня «Папой». Сказать честно, я и сам к нему уже довольно сильно привязался. Не так уж я теперь и сожалею о том, что вошел в тот переулок.

— Пап, ты идешь? — снова послышался голос Харриса, в этот раз со стороны кровати. Уже переодевшийся, он лежал под одеялом и держал в руках ту самую книгу, с которой вбежал в комнату.

— Да, уже иду, — мягко ответил Лендер и, поставив точку, закрыл дневник.

***