Читаем Халтурщики полностью

Но он, похоже, ничего и не замечает, а ей противен этот физический контакт, так что Эбби сдается. Он ковыряет заусенец на большом пальце. Мерзость. Ей хотелось бы посмотреть, как он выглядит, чтобы у объекта ее ненависти появилось лицо, но повернуться без того, чтобы ее заметили, не получится. Так что она рисует его в воображении: американец лет за пятьдесят, неудачник. У него целлюлит, перхоть, проблемы с щитовидкой. Работает продавцом стремянок. Или в службе технической поддержки, а по вечерам режется в компьютерные игры. Сумка на поясе, спортивные носки и кроссовки. А что он в Риме-то делал? Приехал, потому что это, типа, центр культуры? Сфотографироваться рядом с Колизеем в обнимку с ряженым гладиатором?

Но это же смешно: почему она должна одиннадцать часов страдать из-за этого идиота? Эбби снова бросается отвоевывать пространство, вдавливая локоть в кость противника.

— Давайте я подвинусь, — говорит он, убирая руку.

— О, спасибо, — отвечает Эбби, и у нее краснеют уши. Краска поднимается от мочек вверх, и ненависть к попутчику захлестывает ее еще сильнее.

— Простите, — продолжает он, — вечно я развалюсь. И даже не замечаю. Свистните, если вам будет тесно. Я такой нескладный. — И в доказательство он принимается судорожно размахивать руками. — Слава тебе господи, мы хоть сидим у аварийного выхода. Те, кто поумнее, всегда выбирают эти места. Это ж почти бизнес-класс. Это я не к тому, что сам когда-нибудь им летал, но могу представить, что там, в общем, так и есть. А тут то же самое, только по цене быдло-класса.

— Послушайте, вы не могли бы меня разбудить, когда будут давать обед? Разумеется, если сами не уснете. Благодарю. — Она произносит это, глядя на спинку стоящего впереди сиденья, а потом снова поворачивается к окну и закрывает шторку. Но это было глупо. Спать-то не хочется. Лучше бы поработать. А теперь придется притворяться. Эбби презирает своего попутчика.

Проходит семь минут, притворяться спящей она больше не в силах. Она приподнимается с кресла, скривив лицо в добродушной улыбке, и тянется к багажной полке.

— Мне надо кое-что достать.

Мужчина подскакивает, роняя на сиденье книгу, чтобы дать ей пройти.

С трудом протискиваясь мимо него, Эбби выбирается в проход.

— Вам помочь?

И происходит это как-то в два этапа. Во-первых, его лицо кажется ей знакомым. Потом она понимает, что они действительно знакомы. Бог ты мой. Что за кошмар.

— О господи, — выдавливает Эбби. — Здравствуйте, я совсем вас не узнала. — На самом деле она до сих пор не может вспомнить, кто это.

— Так вы не поняли, что это я?

— Простите. Я была погружена в свои мысли. Я во время перелетов всегда с головой ухожу в себя.

— Ничего страшного. Вам что-нибудь достать?

Ее, наконец, осеняет: это же Дэйв Беллинг.

Чтобы ей провалиться на месте. Корректор Дэйв. Тот самый, которого только что уволили. На котором решили сэкономить. Это она распорядилась от него избавиться. А теперь ей сидеть рядом с ним одиннадцать часов. Что хуже всего, ее застали в «походном виде»: она в спортивных штанах, волосы затянуты в два хвостика. (В газете она ходит исключительно в костюмах и сапогах, а глаза ее всегда холодны, как монеты.) Как сказал бы Генри: Che figura di merda. Да, дерьмово получилось.

— Думаю, я сама справлюсь, — отвечает Эбби, — но все равно спасибо. — Но у самой не получается. Уши у нее горят. — Вон та синяя сумка. Нет, темно-синяя. Да. Ага. Она. Здорово. Благодарю. Спасибо большое.

Дэйв галантно отходит, позволяя ей пройти на место.

Она садится с еле заметной улыбкой на лице и свинцовой тяжестью в желудке.

— Прошу прощения, если я показалась грубой. Я правда не заметила, что это вы. — Прекрати эту болтовню. — Кстати, как вы? Как дела? Куда летите? — Куда? Это самолет до Атланты. Как дела? Да его только что уволили.

— Хорошо, просто здорово, — отвечает он.

— Отлично.

— А вы как?

— Хорошо, тоже хорошо. Я лечу в Атланту — ну, это понятно. На встречу совета директоров «Отт Групп». Ежегодный Судный день.

— И именно вам придется представлять газету?

— Да вот. Наш дремучий владелец отказывается это делать.

— Вся грязная работенка выпала на вашу долю.

— Ну да, ага. На мою долю. Хотя, должна признать, что визит в штаб-квартиру — это интересный опыт. Мы же все в редакции склонны считать себя центром вселенной Отта. А когда попадаешь в Атланту, видишь картину в целом и понимаешь, какие мы маленькие.

— Ну, для меня по крайней мере никаких «мы» уже нет, — беззлобно говорит он.

— Точно. Простите.

— В газете было тухловато, так что я решил, что пора уходить.

Он, должно быть, не понимает, что она знает правду. И что важнее, не осознает, какую роль она сыграла в его увольнении.

— Мудро, — она пытается заполнить тишину. — А что читаете?

Он достает из-под себя книжку в мягкой обложке и показывает Эбби.

— Ого, — восклицает она, — обожаю Джейн Остин!

— Правда?

— «Доводы рассудка» я не читала, — признается она. — Но «Гордость и предубеждение», наверное… да нет, определенно… моя любимая книга всех времен. Пытаюсь заставить своих девчонок прочесть ее, но они, видимо, еще маловаты.