Читаем Халтурщики полностью

Она прочла уже все номера газеты начиная с 1976 года, когда ее мужа, Козимо де Монтерекки, отправили в Эр-Рияд. Он был итальянским послом и мог перемещаться по Саудовской Аравии беспрепятственно. Ее же, женщину, не выпускали с охраняемой территории для жителей Запада, а оба их сына проводили весь день в международной школе. Так что от скуки Орнелла начала читать эту газету, которая в конце 70-х была одним из немногих периодических изданий, попадавших на территорию королевства. Правильной методики чтения прессы она так и не освоила, так что изучала все по порядку, как книгу — слева направо, колонку за колонкой, страницу за страницей. Она не пропускала ни одной статьи, так что на каждый номер у нее уходило несколько дней. На первых порах многое было непонятно. По вечерам она расспрашивала Козимо. Сначала это были базовые вопросы типа: «Где находится Верхняя Вольта?» Со временем они становились все сложнее, например: «Вроде бы и у китайцев, и у русских коммунизм, так почему же они не могут прийти к согласию?» Потом она стала интересоваться ролью палестинцев в делах Иордании, склоками между борцами с апартеидом в Южной Африке и экономикой предложения. Иногда Козимо упоминал событие, до которого она еще не дошла, лишая ее элемента неожиданности, так что она строго наказала мужу не рассказывать ей ничего о том, что творится в мире, даже мимоходом. Так Орнелла постепенно утрачивала связь с настоящим.

За год чтения газеты она отстала на шесть месяцев. Когда в 80-х их семья вернулась в Рим, она еще жила в конце 70-х. Когда на дворе были 90-е, она только знакомилась с Рейганом. Когда самолеты врезались в Башни-Близнецы, она следила за распадом Советского Союза. Сегодня за пределами ее квартиры 18 февраля 2007 года, внутри же все еще 23 апреля 1994-го.

Вот что Орнелла читает сегодня: «По опасениям Красного Креста, в Руанде убиты тысячи человек»; «Мандела планирует выиграть выборы в Южной Африке»; «После самоубийства звезда гранжа Курт Кобейн стал кумиром миллионов»; «Холодная война закончилась, начинается горячая». Последнее — аналитическая статья парижского корреспондента Ллойда Бурко, который сделал репортаж об осаде Сараева и сравнивает бойню в Югославии с недавней резней в Руанде.

Орнелла звонит старшему сыну, Дарио, пожаловаться на Марту.

— Она забыла достать мне газету на завтра, — сообщает она ему по-итальянски — в кругу семьи у них принято говорить на этом языке. — И что мне теперь делать?

— А сама ты не можешь достать?

Орнелла вскидывает руки, сотрясая воздух и звеня браслетами.

— Нет, — отвечает она, — не могу. Ты же прекрасно знаешь. — Она же может случайно прочесть какой-нибудь заголовок из 1996-го или 2002-го! Орнелла не просит Дарио зайти, но причитает до тех пор, пока он сам не вызывается ей помочь.

Открыв ему дверь, она слегка отстраняется, словно чтобы не дать сыну поцеловать себя, хоть он и не собирался этого делать. За ним заходит Массимилиано, шестилетний ребенок Дарио.

— Масси, и ты пришел, — приветствует его Орнелла, поглаживая внука по голове, будто это спаниель. Чрезвычайно милый, но всего лишь спаниель.

Дарио устанавливает стремянку. Она видит, как напрягаются при этом сухожилия на его запястьях, ей хочется схватить его за руку, остановить. Она не в силах читать выпуск от 24 апреля 1994 года. Похоже, все, кроме нее, забыли этот день.

Она мягко просит сына:

— Подожди.

Он оборачивается.

— Чего?

— Может, сначала кофе выпьем?

— Я не буду.

— А сынишка? — спрашивает она Дарио, хотя Масси стоит рядом. — Может, он чего-нибудь хочет?

— Так спроси у него. Масси?

Но мальчик молча уходит.

— Идем в гостиную, — говорит Орнелла сыну, пытаясь остановить его. — Хочу тебе кое-что показать. — Она дает ему газету от 23 апреля 1994 года. — Вот эту статью Ллойда Бурко стоит прочесть.

Дарио улыбается.

— Не буду даже напоминать тебе, что она уже несколько устарела. — Он листает газету. — Ну, что у нас нынче творится? — иронизирует он и зачитывает пару заголовков. — Боже мой, я это помню.

Орнелла наблюдает за сыном: он что, потешается над ней? Он считает меня идиоткой. Да, я идиотка, думает она, сгорая от обиды. Дарио переводит взгляд на нее, собираясь что-то сказать, но она поднимает глаза, словно разглядывая морщины у него на лбу.

— Масси! — кричит она. — Ты где?