Читаем Кейн полностью

Мне так сильно хотелось спросить почему. Это казалось гораздо большим, чем простая фобия игл, но я не стала давить на него.

Райдер прошел мимо Бранны и наклонился к Кейну.

— Что мы можем сделать, чтобы заставить тебя делать уколы инсулина?

— Я... не... делаю... уколы, — повторил Кейн сквозь стиснутые зубы.

О, забудь об этом.

— Ты не делаешь, — произнесла я, — а я — да.

В комнате воцарилась тишина.

— Ч-что? — заикаясь, спросил Кейн, оглядываясь на меня.

Я выдохнула.

— Я буду делать тебе уколы каждый день. Ты позволил мне сделать это один раз; позволишь ли ты мне сделать это в другой?

Кейн уставился на меня немигающим взглядом. Я почувствовала, что все остальные тоже уставились на меня.

— Почему ты хочешь мне помочь? — спросил он, и его лицо вытянулось.

Хороший вопрос.

Я пожала плечами.

— Мне нравится спорить с тобой, и для этого мне нужно, чтобы ты был рядом, так что, думаю, я делаю это для своих собственных эгоистичных потребностей. Подай на меня в суд.

Кейн ухмыльнулся, в то время как его братья засмеялись, и напряжение в комнате ослабло.

— Эйдин, спасибо, но я не…

— Эй, — перебила я его и улыбнулась, когда он посмотрел на меня. — Я и ты?

Кейн облизнул губы и прошептал:

— Я и ты.

О Боже.

Я и ты.

Теперь это заставило подскочить мой пульс.

Я игриво подмигнула.

— Мы сделаем это.

Кейн долго и пристально смотрел на меня, и я увидела, как он сломался и сдался, прежде чем сам это понял.

— Что скажешь? — настаивала я.

Кейн оглядел комнату, потом повернулся ко мне и сказал:

— Я скажу хорошо, Куколка.

Глава 5

Прошло восемь дней с тех пор, как Кейн покинул больницу, но всего девять с тех пор, как он потерял сознание, так что это означало, что все по-прежнему старались сделать его жизнь легче. Даже я. Я ограничила наши споры до одного раза в день, просто чтобы он не утомлялся. Он совсем не был слабым с тех пор, как вернулся домой, но он легко уставал, даже после инъекций инсулина. Несмотря на его усталость, мы все могли видеть изменения в нем благодаря лекарству. Оно медленно возвращало его в прежнее состояние.

Его здоровье улучшалось с каждым днем, но его отношение? М-да, оно ухудшалось с каждой минутой. В тот день, когда он очнулся в больнице, он согласился позволить мне делать ему инъекции каждый день дома, но это было легче сказать, чем сделать. Ему необходимо было две инъекции инсулина в день, что, по словам доктора, его минимум. Кейн потреблял много калорий и был активен, даже когда плохо себя чувствовал, поэтому ему требовалось две инъекции. Возможно, даже три, когда он, в конце концов, достаточно поправится, чтобы снова тренироваться, но сейчас достаточно двух раз в день. Введение инсулина в него — ад. Абсолютный ад.

Я преподаю в местной начальной школе полный рабочий день. Работаю с учениками второго класса с восьми тридцати утра до трех часов дня, за исключением пятниц, когда я заканчиваю в час дня. Я делаю уколы Кейну по расписанию — один укол утром и один днем, после еды. Мне пришлось подстроиться под свой рабочий график, поэтому на прошлой неделе я приезжала в дом Кейна в восемь утра, чтобы вколоть ему первую инъекцию, а затем приходила в обеденный перерыв, чтобы сделать вторую.

Это было трудно, и я прибегала к нелепым вещам, чтобы отвлечь его от предстоящих инъекций. Самый низкий уровень, до которого я опустилась — это показать ему свои сиськи, просто чтобы отвлечь его от панической атаки, которая, как я была уверена, у него случится. Он напрягался из-за уколов и пару раз повторял, чтобы я не «поранила его», и я понятия не имела почему. Мне было чрезвычайно любопытно, почему он повторял мне те же самые слова, но когда я спросила об этом его братьев, они ответили «забей», что я и сделала.

Во всяком случае, пока.

Был полдень пятницы, и я только что приехала в дом Слэйтеров сразу после работы. Кила впустила меня. Она приходила проверить самочувствие Кейна, но он заперся в своей комнате, так что она собиралась уходить. И задержалась, чтобы поговорить со мной, так как я была там, а я использовала это время, чтобы высказать ей, что накипело.

— Я приехала сюда сегодня утром по дороге на работу, и знаешь, что он сделал? — спросила я Килу.

Она покачала головой.

— Он не пустил меня в свою комнату, чтобы я не сделала ему укол. Понятия не имею, что у него творится в голове, но ему нужно избавиться от этого, чтобы я могла вколоть ему чертов инсулин, — заявила я и убрала с лица выбившиеся пряди волос. — Я начинаю седеть, переживая из-за него и беспокоясь о его инъекциях. Даже не смешно, как по-детски он себя ведет.

Кила покачала головой, но ничего не ответила.

— Я думала, раз уж он согласился позволить мне делать ему уколы, то будет благоразумен, но это не так. С ним нет ничего, кроме трудностей, — пожаловалась я Киле. — Он груб, подл и полный придурок по отношению ко мне. Я настолько близка, — я показала указательный и большой пальцы на волосок друг от друга, — чтобы воткнуть инсулиновую ручку ему в гребаный глаз.

Губы Килы дернулись.

— Если кто и может заставить его принять лекарство, так это ты, Адо.