Читаем Казанова полностью

Вторая встреча в приемной монастыря. Она сообщает все более и более удивленному Казанове, что у нее уже есть серьезный любовник, стремясь при этом увериться, что у него любовницы нет! Ее любовник богат и осыпает ее щедротами; он ее полновластный хозяин; она от него ничего не скрывает. «Он будет рад, видя, что я нежна и счастлива с таким любовником, как вы. Это в его характере» (I, 731). Замечательный характер, мне до него далеко, признает Казанова, который не совсем владеет ситуацией, однако не намерен отступать. Правда, он не привык делить с кем-то право распоряжаться своими удовольствиями. Она обещает назначить ему послезавтра день их будущего свидания в ее домике. Нетерпение Казановы, которого возбуждает мысль о занятиях любовью с монашенкой: «Это была весталка. Я отведаю запретного плода. Я собирался покуситься на права всемогущего супруга, завладев в его божественном серале самой прекрасной из всех султанш». Новая встреча в приемной: свидание назначено на тот же вечер, он надеется увидеть ее в монашеском наряде. Все то же желание Казановы заняться любовью с женщиной, посвященной Богу. Более ловкая и умелая, чем он мог подумать, М.М. устроила все так, чтобы не отдаться совершенно. Она дала ему все, кроме главного. Святилище упорно закрыто. Обольститель на крючке. Только что выйдя от М.М., он получает письмо от К.К., которую, разумеется, не известил о своем новом романе. Та сообщает ему, что сквозь щель в полу видела, как он беседовал с М.М.: «Мать М.М. уникальная женщина. Я уверена, мой дорогой друг, что ты любишь ее и что она тебя любит» (I, 740). Положение принимает неожиданный оборот. Оба романа сплетаются в паутину, в которой Казанова может запутаться, если не поостережется.

Новое свидание с М.М. назначено уже в роскошном доме, который Казанова поспешил снять в ста шагах от Святого Моисея. На сей раз он получил полное удовлетворение. Тем не менее, прежде любовных утех, разговор вернулся к снисходительному любовнику, позволившему М.М. приехать к нему в Венецию и даже пожелавшему, чтобы она там развлекалась. Джакомо по меньшей мере удивлен: «Это невероятно, моя дорогая. Любовник такого сорта уникален, я никогда не смогу заслужить счастья, которым уже ослеплен» (I, 745). Очевидно, что Казанова несколько уязвлен, и М.М. старается его успокоить, снова добиваясь уверений в том, что он не спал с другими любовницами в этом доме: хотя ее титулованный любовник нежен, добр, любезен, веселого склада (в общем, как две капли воды похож на самого Казанову, только побогаче, уточняет она), он так и не покорил ее сердце; ночи, проведенные с ним, «были оживлены только дружбой, признательностью и снисходительностью». Любви не было.

Возвращаясь из монастыря, Казанова увидел неважно замаскированного человека, выходящего из гондолы. Управлял ею лодочник, который, как он знал, состоял на службе у французского посла. У Джакомо больше нет сомнений в том, что любовник не кто иной, как господин де Берни, в то время бывший послом в Венеции.