Читаем Казанова полностью

В один из понедельников пришла Лаура, посланница из Мурано. У Катарины сильное кровотечение после выкидыша, нужно много белья. С Лаурой он купил постельное белье и двести салфеток, упаковал все в один сверток и сопровождал ее до Мурано. В дороге он написал Катарине, что останется в Мурано, пока она не будет вне опасности. В своем жилище Лаура предоставила ему маленькую бедную комнату с земляным полом. Это было все равно что запереть волка в овчарне.

Лаура унесла столько белья, что шла согнувшись, и убитая горем вернулась через час. Катарина потеряла много крови, она лежит в постели бледная и изнуренная. Но улыбается: пока он близко, она не умрет. Ему стало приятно. Так мало надо людям для утешения. Позднее Лаура принесла почти не читаемую записку Катарины. Если бы она могла увидеть его еще раз, то тихо бы умерла.

Он жестоко упрекал себя, шесть часов метался в постели, не ел, не спал, был полон отвращения к себе и отклонял всякую помощь дочерей Лауры.

Утром Лаура сообщила: Катарина боится, что не переживет день. Он написал ей, раздираемый раскаяньем.

Врач, который ничего не знал, прописал подкрепляющие средства и покой. Лаура стала сиделкой Катарины. Казанова дал ей шесть цехинов, а каждой дочери по одному, и улегся в одну из двух убогих постелей. Вскоре обе младшие девушки без стеснения разделись и улеглись в постель, стоявшую рядом. Как только старшая уснула в соседней комнате, у нее появился любовник. В этот раз Казанова не был "обуян демоном плоти" и оставил девственниц спать невинными.

Поутру Катарине стало лучше. Он был как пьяный. Еще восемь дней он оставался у Лауры и ушел только после повеления подруги.

В Венеции он жил целомудренно. Письма Катарины были его радостью. Он всем сердцем желал увидеться с ней. Переодетый в монахиню, он вместе с другими богомолками пошел в монастырь и неожиданно встал в четырех шагах от Катарины, которая вздрогнув уставилась на него. Он нашел, что она выросла и похорошела. Они лишь обменялись взглядами. Он ушел последним.

Через три дня он получил от нее пылающее письмо. Она так пламенно описывала наслаждение его видом, что он обещал каждый праздник приходить на мессу в Мурано в капеллу монастыря святого Джакомо ди Галициа (Казанова не называет монастыря, но его топографические описания не оставляют сомнений).

Пять недель спустя Катарина написала, что от старейшей монахини до самой юной пансионерки - все тронуты, когда он приходит. Думают, что он скрывает большое горе. Он в самом деле похудал, так как не был создан для жизни без возлюбленной. Со скуки он играл и выигрывал. По совету Брагадино он снял казино и вместе с партнером держал там банк фараона. Это "касини" (напоминавшее парижские "petites maisons") находилось вблизи площади святого Марка, в небольшом изолированном домике. Вначале оно служило патрициям, желавшим уединения, потом было квартирой приезжавших гостей, наконец - салоном тайного игрока. Даже женщины владели казино. С 1704 года до конца республики инквизиция вела войну против казино. Ни в одном городе, говорит Дютен в своих мемуарах (1806), распутство не было столь распространено и бесстыдно, как в Венеции.

Именно тогда, когда Казанова был в самом добродетельном периоде жизни, когда он решил наконец жениться и целомудренно ждал невесту, живущую в монастыре, случается то, что редко происходит даже с Казановой: красивая, богатая, молодая женщина, увидев его лишь издали, желает его, бросается ему на шею, соблазняет его (вместе с невестой) и развращает обоих.

Когда в День Всех Святых 1753 года после мессы в Мурано он хотел сойти в гондолу, то увидел, как одна женщина долго смотрела на него и намеренно уронила рядом письмо. Он его поднял. Письмо было без адреса. Он прочитал его в гондоле.

Монахиня, которая два с половиной месяца видит его в капелле во все праздники, хочет познакомиться с ним. Брошюра, которую он забыл в церкви, а она подняла, позволяет ей думать, что он говорит по-французски, но он может ответить ей и по-итальянски, ей нужен лишь точный ответ. Она укажет одну даму, которая его не знает и будет сопровождать его в разговорную комнату, где он мог бы увидеть эту монахиню; даме можно не представляться, если он этого не желает. Но монахиня могла бы назвать ему казино в Мурано, где в семь часов он мог бы найти ее одну и поужинать с ней или же уйти через четверть часа, если у него другие дела. Или он желает поужинать с ней в Венеции? Тогда она выйдет из гондолы в маске на том месте, в тот день и час, который он укажет, только он должен стоять на берегу один, в маске и с фонарем. Она уверена, что он ответит и ожидает с нетерпением. Завтра он должен дать ответ той же женщине за час до полудня в церкви Сан Канциано у первого алтаря справа. Она никогда не решилась бы на этот рискованный шаг, если бы не доверяла его благородному сердцу и высокому духу.