Читаем Казанова полностью

На пути в Марсель он въехал в замок Анриетты и узнал, что она уже шесть месяцев находится в Аи и ей он обязан сиделкой, которую узнал в замке. Он написал ей, она ответила, обещала писать и объяснила, что он ее видел и не узнал, потому что она располнела. Она потребовала, чтобы он письменно рассказал свою жизнь, она сделала то же, он получил от нее сорок писем. В Дуксе не найдено ни одного.

Анриетта, "племянница" в Марселе, граф де ла Перуз, Рамберти в Турине - все говорили ему, что он постарел. Ему было сорок пять лет. В Турине он собрал подписчиков на свои "Confutazione", получил три тысячи франков подписных сборов и велел отпечатать это сочинение в Лугано у доктора Аньели тиражом в 1200 экземпляров, работая над корректурой по десять часов ежедневно; он хотел не столько получить деньги за книгу, сколько с ее помощью завоевать прощение инквизиторов Венеции. У него была тоска по дому, как у швейцарца, он устал от Европы. Везде его преследовали полиция и кредиторы. Отовсюду он бывал выслан и везде был заключен. Он тосковал по родине, по венецианской лагуне, по чувственным девушкам, по остроумным господам. Он видел в Венеции земной рай. После четырнадцатилетней ссылки он хотел милости. Он должен был ждать еще пять лет - и терпеть нужду. С его большими успехами было покончено, покончено с его блеском, покончено с его счастьем. Даже с лошади он упал, раны кровоточили, с той поры он больше не ездил верхом. Везде он встречал мошенников, которые брали его в кассу и надували (kujonieren). Всю жизнь Казанова был любимцем трех интернациональных групп: танцовщиц, высшей аристократии и мошенников. С помощью Берлендиса, венецианского резидента в Турине, Казанова официально послал свое сочинение в инквизицию. Она приказала Берлендису строго следить за Казановой. В Турине у него не было больше ни одной любовной связи. Он читал. Он читал, не любя.

Он опускался все ниже. Он поехал в Ливорно с "фантастической идеей". Он хотел помочь завоевать Константинополь флоту русского адмирала графа Орлова, "тогда он, вообще говоря, не знал, чем должен жить", как два года спустя он написал князю Любомирскому. И баронесса Ролль, которую он встретил в Лугано, уверяла его,что он стареет; ужаснувшись, он подавил всякое желание к ней. Он был обречен идти от разочарования к разочарованию. Граф Марулли и господин да Лолио, когда-то друг Дзанетты, оклеветали его перед Орловым, и адмирал не захотел больше знать о нем. В Неаполе один англичанин вызвал его на соревнование в плавании. Он проиграл. Он выпрашивал у князя Любомирского какую-нибудь должность в Польше, но словно говорил с глухим.

Во Флоренции он искал должность секретаря, но напрасно. Он хотел в покое заниматься литературой. Но пришел молодой Морозини из Венеции, заплатил за старого господина и вовлек его в водоворот удовольствий. Потом пришли Зановиц, Дзен и Медини, молодые и старые плуты, обобрали лорда Линкольна на двенадцать тысяч стерлингов и все четверо были высланы из Флоренции: Зановиц, Дзен, Медини и Казанова. Казанова кричал, особенно в мемуарах, что с ним поступили несправедливо.

Он начал повсюду занимать небольшие суммы и все меньшие суммы. У нищенствующего актера, который был парикмахером и звался графом де л'Этуаль, он увел женщину, легендарную англичанку Бетти, школьную подругу Софи Корнелис. В Неаполе Он стал подыгрывать шулерам Гудару и Медини, с которыми рассорился, причем с Медини он дрался на дуэли дважды и трижды. От Агаты он получил назад серьги, которыми когда-то отплатил ей за ее преданность. Агата устроила ему возлюбленную - Каллиену. Он сам отмечает повторение реальности или сюжетных поворотов. "Это было четвертое приключение такого вида." Его сексуальные страдания были непереносимы. "Мне было сорок пять лет, я все еще любил прекрасный пол, хотя с меньшим огнем, у меня было больше опыта и меньше мужества к дерзким предприятиям; так как я все больше выглядел как папа, чем как юноша, то считал себя имеющим все меньше прав и выдвигал притязания все незначительней."

В 1771 году он покинул Рим, еще раз решив начать новую жизнь. После тридцати лет бешеной радости он устал от удовольствий. У него больше не было денег. Его старый друг и покровитель Барбаро тоже умер. Он отказался от всякой роскоши. Это был злой счет от жизни. Тем не менее он никогда не был профессиональным соблазнителем. Этим он чванился. Но как странен и как отвратителен его сексуальный порыв, желания стареющего плута. В Неаполе или Салерно он встретил свою настоящую дочь Леониду; она была замужем за импотентом после импотента-друга, герцога де Монталонна, который уже умер. Маркиза хотела ребенка: Казанова любил свою дочь раз, второй, третий, она родила мальчика, он позже видел его, это был красивый юноша.

В Риме он посетил Бернис и ее подругу, княгиню Сан-Кроче, в которую Казанова влюбился; он однако не решился сказать ей это или показать, в то время как княгиня одевалась и раздевалась перед ним, как перед слугой, и, вероятно, у него был шанс.