Читаем Казанова полностью

В Экс-ан-Провансе Казанову ждала еще одна важная встреча – с Жозефом Бальзамо, более известным под именем графа Калиостро, самым знаменитым авантюристом того века наряду с графом Сен-Жерменом, который поразил венецианца своими замечательными способностями к подделке картин, гравюр и почерков. Он показал ему свою копию картины Рембрандта. Чуть позже его супруга попросила у Казановы рекомендательное письмо в Авиньон. На следующий же день она вернула письмо, спросив, действительно ли это оригинал. Казанова был в этом убежден, тогда как она сама ему сказала, что это всего лишь копия. Казанове пришлось взглянуть на оригинал, написанный его собственной рукой, чтобы убедиться наконец, что перед ним превосходная имитация.

В начале июня он отправился в Марсель, а оттуда, в начале июля, – в Италию. Остановился в Турине, где попытался собрать подписчиков для своей новой книги – опровержения «Истории венецианского правительства», сочинения Амело де Ла Уссе. В ней он выступил в защиту политического устройства Венецианской республики, подвергшегося серьезным нападкам со стороны французского писателя, что, по мнению Джакомо, должно было в кратчайшие сроки примирить его с властями Светлейшей и положить конец его изгнанию: «Моей целью от печатания этого труда было заслужить помилование инквизиторов», – прямо признается он. Ибо томительное желание вернуться в свой дорогой город терзало его все сильнее.

С июля по декабрь 1769 года он жил в Лугано, в швейцарском кантоне Тичино, где не свирепствовала цензура, и следил за печатанием своей книги. Вознамерившись ни с того ни с сего повидаться с бальи, он, к своему удивлению, встретил свою старую несостоявшуюся любовь из Солера – баронессу де Ролль, которую не видал девять лет и нашел похорошевшей. Тотчас желание возгорелось в Казанове, который уже представлял, как станет ее любовником в отместку за то, что не случилось прежде. Однако баронесса нашла его постаревшим и сказала ему об этом в лицо! Как летит время! Его старение становится лейтмотивом. В Марселе его мнимая племянница тоже сказала ему, что он постарел, и в Турине все обращали внимание на его возраст. Безжалостное возвращение тех же слов, в которых содержалась истина. Разве беспорядочная жизнь Казановы могла пройти бесследно для его внешнего облика? Он уже не обольститель, которому достаточно лишь предстать перед той, кого он хочет, чтобы ее покорить. Нет ничего ужаснее для распутника, чье тело долгое время было его главным козырем!