Читаем Кавказушка полностью

Дожили они так до той поры, когда стали по вечерам собирать мужиков, баб где-нибудь в избе и учить грамоте. Подъехала пора ликбеза.

И в учителя выставили Нинушкина отца.

Был он в грамоте сам не особо какой резвый казак, и всякий раз на работе и дома, как идти в школу, готовился аккуратно. То, вывалив на сторону лопатистый язык, обстоятельно выписывал буквы, то до хрипоты заучивал какой стишок из деревенского букваря для взрослых "Красный пахарь".

А Нина смотрит и себе пишет, рисует каракули.

А Нина слушает и себе запоминает.

Вечером, в школе, Нина опять рядышком с отцом.

Отец сидит на своём стуле, Нина стоит на своём.

Перед ними долгий грубый стол. Вокруг стола на лавках больше девки, бабы. Мужиков не очень-то и затащишь.

Начинается урок.

– Ну, – спрашивает отец, – кто скажет, какую на дом букву задавали?

Молчат. Вывернутые взгляды исподлобья.

Не стерпит Нинушка, скок на стол и во всё горлушко:

– Пы-ы! Покой! И пишется так…

Хлоп на коленки и поползла по столу, всем подряд бабам строчит в тетрадки ту злополучную "пы".

В другой раз отец спрашивает, кто расскажет стишок "Красный пахарь", который задавал на дом, и тут уж, раздосадованный всеобщей молчанкой, подтолкнёт Нинушку к столу:

– Ну-ка, дочушка, вжарь этим сырым кулебякам!

Отец ставит её на край стола, приобнимает одной рукой за коленки, жмётся к ней щекой.

– Бабы… Бабунюшки… Ну какие вы неразумные! – срывает сердце отец.

Ему возражают:

– Тихон ты Лексеич! Ну игде ты удумал разуму искать? Ой… Ты от горя за речку, а оно уже стоит на берегу!.. Да мы, бабы, умом ещё когда отшиблены! Скоко пережили… Скоко горшков разбилось об наши головы? Всю умность вышибло! Какие уж стишки нам упомнить!?

– Учитесь, должны помнить, – подпекает отец. – Вон дочушка… Малое дитё, а всё знает! Я для себя читал стишок. Три разка прочитал. Она всё и положь на память. На четвёртые разы она уже мне наизусть его выпевает!.. Она вот вам по памяти отгремит, а вы слухайте. Повторяйте за ей… Ну, доча, врежь!

Голос-звоночек льётся серебристо. На околице слыхать.

В лад вторят ему, гудят бабьи причетные голоса:

– О! – вскинул отец указательный палец. – Без запинушки! Дитё! А вы, холодные печурки, никак не можете…

Однажды, на излёте августа, Нина попросила отца:

– Папунюшка! Миленький! Запиши меня в настоящую школушку.

– Рано тебе ещё. Тебе только шесть. Ещё годик ужди. Побегаешь со мной на ликбез, почитаешь мой букварь "Красный пахарь", а там и сведу.

– Да что мне твой "Красный пахарь"? Я его уже ве-есь наизустушку знаю! В-ве-есь!

И первого сентября Нина в первый раз не побежала с отцом на работу в сельсовет. Она аккуратно завернула деревенский букварь для взрослых в красный платок, взяла тетрадку, самоловчик (чернильницу-непроливайку), железную ручку-трубочку – с одной стороны карандаш, а с другой стороны перо "Пионер", так и написано, Нина сама прочитала: "Пионер" – и пошла, куда шли все дети первого сентября. В школу.

Вошла.

Широкий светлый коридор.

И друг за дружкой высокие двери.

Бежит радостная Нина по коридору, читает, что написано на дверях.

"4-ый класс". Сюда ещё рано.

"3-ий класс"…

"2-ой класс"…

"1-ый класс". Ага, сюда! Сюда!

Нина влетела в класс.

И учительница, и ребята – уже сидели за низкими столиками – все упулились, пристально уставились на неё.

– Здравствуйте! – ясно сказала Нина. – Я пришла в школу. Я хочу учиться.

– Девочка, ты мала, – холодно сказала учительница и вывела Нину за дверь.

Нина громко заплакала и снова вбежала в класс.

– Я хочу учиться!

– Тебе только кашу есть! – сердито пальнула учительница. – Ты ещё маленькая.

– Нет! Я хочу учиться!

– Девочка, не мешай мне работать с классом.

Учительница снова стала выводить Нину.

Нина нарастопашку уперлась руками-ногами в дверные косяки.

– Не мешай, девочка! Иди домой!

– Я хочу учиться! Не пойду! Не пойду домой! Не пойду! Не пойду! Совсем не пойду!.. Никогда не пойду!!!..

Нине стало невперенос обидно, что её выпроваживают из класса.

Она заплакала так громко, что её услышала вся школа.

В её крике было что-то требовательное, даже провокационное, властно зовущее кого угодно сильного, лишь бы унял эту вредину училку.

В класс заглянул директор.

Учительница сказала ему:

– Вот пришла учиться. Как писать будет? Из-за столика ж не видать!

Столики, за которыми сидели ребята, сколочены наскоро, непрочно. Мизинчиком ткнёшь – шатаются. Ребята звали их "корабли Магеллана".

Директор подмигнул учительнице и тихо сказал:

– Давайте её посадим. Что станет делать?

А у Нины спросил:

– Ты писать не умеешь?

– Умею.

– А ну пиши!