Читаем Катюша полностью

— Я уже сижу, — проворковала она, предпринимая новую попытку погладить его по голове. — Пересесть поближе?

— Подальше, — сказал он, снова убирая голову, и кивнул на кресло для посетителей. — Туда.

Толоконникова надула кукольные губки и пересела, убрав, наконец, свою задницу с его бумаг. Ноги у нее были все-таки превыше всяческих похвал, и, чтобы не терять делового настроения, редактор поспешно напомнил себе, что она полная дура и что у нее вислая грудь. Как в том анекдоте про бабу, которая пыталась застрелиться, целясь на два пальца ниже левого соска, и прострелила себе колено. Это помогло, и он, глядя в стену поверх головы Толоконниковой, по-прежнему сухо заговорил:

— Поедешь сейчас по этому вот адресу, — он принялся быстро писать по памяти на обороте своей визитки, — там будет интересный материал для репортажа. Отщелкаешь все, что сможешь, и придешь ко мне с фотографиями.

— Там дождик, — таким тоном, словно вразумляла капризное дитя, сказала Толоконникова.

— Там материал, — твердо отрезал он. — И ты мне его привезешь, или можешь не возвращаться вовсе. Считаю своим долгом напомнить тебе, что ты числишься у нас фоторепортером и именно за это получаешь деньги... немаленькие деньги, между прочим. Поэтому либо начинай работать, либо отправляйся на панель... хотя там, заметь, тоже дождик. Я ясно выразился?

— Ах ты... — начала Толоконникова, вставая с дивана, но он заставил ее замолчать, резко выставив вперед указательный палец.

— Тихо, — сказал он. — Ты поедешь за репортажем?

Лицо Толоконниковой пошло красными пятнами, губы затряслись. Такая реакция на предложение заняться своими прямыми обязанностями позабавила редактора, лишний раз убедив его в том, что искать нового фотографа просто необходимо. “Надо же, как она взвилась, — подумал он и добавил, чтобы внести в этот вопрос окончательную ясность: — И учти, что это твой последний шанс. Справишься с заданием — будешь работать, не справишься — извини...”

Пятна на лице Толоконниковой сделались сиреневыми, потом посерели и медленно исчезли. Редактор с интересом наблюдал за этой игрой красок, думая, что Толоконникова сейчас до неприличия похожа на морского зверя спрута, он же осьминог, он же октопус. “Ну и женушка кому-то достанется, — подумал он. — Не баба, а цветомузьгкальная приставка”.

Справившись с приступом бешенства, Толоконникова раздраженно схватила со стола визитку с записанным на обороте адресом и скрипучим, не своим голосом спросила:

— Что снимать?

— Когда начнется, сама увидишь, — сказал редактор, резонно рассудив, что, если он хочет получить хотя бы какое-то подобие репортажа, посвящать Толоконникову в подробности этого дела не стоит. Заикнись про перестрелку, и ее туда дубиной не загонишь. Она тебя пошлет подальше, и плевать ей на. увольнение. И то правда, здоровье дороже.

— Тридевять земель, — недовольно пробормотала Толоконникова, разглядывая карточку с адресом, но редактор промолчал, погрузившись в изучение каких-то бумаг, и она вышла, демонстративно хлопнув дверью.

Редактор поднял голову, сделал в сторону двери неприличный жест и вернулся к изучению макета следующего номера еженедельника. Вскоре, однако, он бросил бумаги на стол и откинулся в кресле, барабаня пальцами по подлокотнику. Какая-то заноза засела в мозгу и не давала сосредоточиться, настоятельно пытаясь привлечь к себе его внимание. Что же это было?

Он попытался восстановить последовательность событий, но это дало ему очень мало.

Был звонок... странный, явно искусственно измененный голос сообщил, что ожидается задержание крупного бандформирования, назвал время и адрес и предупредил, что возможна перестрелка... Голос? Голос был женский и показался знакомым, но дело, похоже, не в голосе... Потом я вызвал Брагину... зад у нее — экстра, люкс!.. Н-да... Пришла Толоконникова... нет, она не в счет, она дура и к делу не относится. Дождик... Тридевять земель... Карточку с адресом не забыла, и то ладно... Стоп, вот оно! Карточка с адресом. Адрес!

“Ах ты, дубина, — обругал себя редактор. Это же Скворцовой адрес. Дом, во всяком случае, ее. Так вот это чей был голос! То-то же я смотрю... Развлекаешься, значит, тварь. Шутки, значит, шутишь. Дошутишься, Скворцова. Знаю я пару человек — и пугач твой тебе не поможет. Ах ты, мразь!

Репортажа, конечно, никакого не будет, — подумал он, постепенно успокаиваясь. — Вернуть, что ли, эту дуру? Поздно, она, скорее всего, уже ушла. И потом, пусть прогуляется, ей это полезно. И чем черт не шутит — бывают же совпадения! А вдруг звонила все-таки не Скворцова, и там действительно будут брать банду? Пропустить такое событие было бы просто обидно. А со Скворцовой сочтемся, дайте только срок”.