Читаем Каста предателей полностью

Он. Вообще повинности в России не очень тягостны для народа. Подушная платится миром. Оброк не разорителен (кроме в близости Москвы и Петербурга, где разнообразие оборотов промышленности умножает корыстолюбие владельцев). Во всей России помещик, наложив оброк, оставляет на произвол своему крестьянину доставать оный, как и где он хочет. Крестьянин промышляет, чем вздумает, и уходит иногда за 2000 вёрст вырабатывать себе деньгу. И это называете вы рабством? Я не знаю во всей Европе народа, которому было бы дано более простору действовать (…)

Я. Живали вы в наших деревнях?

Он. Я видел их проездом и жалею, что не успел изучить нравы любопытного вашего народа.

Я. Что поразило вас более всего в русском крестьянине?

Он. Его опрятность, смышлёность и свобода.

Я. Как это?

Он. Ваш крестьянин каждую субботу ходит в баню; умывается каждое утро, сверх того несколько раз в день моет себе руки. О его смышлёности говорить нечего. Путешественники ездят из края в край по России, не зная ни одного слова вашего языка, и везде их понимают, исполняют их требования, заключают условия; никогда не встречал я между ими ни то, что соседи наши называют un badoud (плохое поведение – франц.), никогда не замечал в них ни грубого удивления, ни невежественного презрения к чужому. Переимчивость их всем известна; проворство и ловкость удивительны…

Я. Справедливо; но свобода? Неужто вы русского крестьянина почитаете свободным?Он. Взгляните на него: что может быть свободнее его обращения! Есть ли и тень рабского унижения в его поступи и речи? Вы не были в Англии?

Я. Не удалось.

Он. Так вы не видали оттенков подлости, отличающих у нас один класс от другого. Вы не видали… джентльменства перед аристокрацией; купечества перед джентльменством; бедности перед богатством; повиновения перед властию… А нравы наши, a conversation criminal (супружеская неверность – франц.), а продажные голоса, а уловки министерства, а тиранство наше с Индиею, а отношения наши со всеми другими народами?..

Англичанин мой разгорячился и совсем отдалился от предмета нашего разговора. Я перестал следовать за его мыслями – и мы приехали в Клин».

Ещё один основатель-вдохновитель Ордена – воспитанник кадетского корпуса, ярый масон Херасков – оказал громадное влияние на литературу и на выработку самосознания молодёжи. Должность куратора Московского университета он занимал 39 лет, до 1802 года. У Хераскова для своей работы нашли гостеприимный приют известнейшие масоны Шварц и Новиков. Деятель просвещения, гуманист и пламенный поэт масонства, Херасков дал тон всей нашей передовой литературе, которая сыграла исключительную роль в разрушении национальной России.

Особенную известность в это время приобрёл Н.И. Новиков.

Общественная деятельность Новикова началась с участия в перевороте 1762 года, за что он получил чин унтер-офицера. В 1767 году он был послан для работ по письменной части в «Комиссию Депутатов для составления проекта нового Уложения». В это время Екатерина узнала Новикова лично.

Вскоре он перешёл к издательской деятельности. В 1769 году им издаётся сатирический журнал «Трутень», в 1772 году – «Живописец», а в 1774 году – «Кошелёк», в целях врачевания пороков общества.

В то же время приходит к нам с Запада «вольтерианство», познакомившее русское общество с отдельными произведениями и даже отрывками Вольтера, Руссо и других энциклопедистов.

Новое миросозерцание выражалось просто и определённо:

Всё знамя и все науки отметай.

…Всё делай тленным!

То телом иногда ты душу называй,

…скажи, что Бога нет, …что вера есть обман…

Масонскую линию Фонвизина, Радищева, Хераскова, Новикова в русской литературе проводят затем Эмин, Чулков, Попов, Львов, Захарьин, Николаев, Княжнин и другие.

Так что вторая половина XVIII века весьма значительно отличалась от первой. Век Екатерины – век преклонения пред французской философи-

77 ей. Сама Екатерина преклонялась пред Вольтером, Дидро и д'Аламбером; с ними она вела дружескую переписку, вела нескончаемые разговоры с Дидро, признаваясь, что не устала бы говорить с ним всю жизнь, купила у него его библиотеку, оставила её в его пожизненном распоряжении и за заведыва- ние его же собственной библиотекой назначила ему жалованье, уплатив его за 50 лет вперёд. «Дух законов» Монтескьё, по мнению Екатерины, должен был стать молитвенником всех монархов со здравым смыслом. Русские вельможи как бы спорили с императрицей в уважении к новым французским кумирам. Древние русские люди мечтали о благочестивых путешествиях на священный Восток ко Гробу Господню и на святой Афон; теперь у русских людей нашлась новая святыня на Западе – Фернейский замок, где жил безбожный Вольтер.

Распространение и укрепление масонства шло двумя путями – через издательскую деятельность Новикова и публичную пропаганду масонских идей Шварца, который проповедовал не только членам кружка, но и в университете на публичных лекциях, бросая семена масонства в широкую публику.