Читаем Карусель полностью

Миссис Кастиллион с сомнением задержала на нем взгляд, но лишь на мгновение. Она быстро прошла мимо него и без единого слова открыла дверь в дом. Фанни сидела за столом и шила, а рядом с ней стояла колыбель. Увидев Грейс, она в тревоге вскочила, и румянец залил ее бледные щеки. Теперь под глазами этой когда-то хорошенькой девушки со свежим цветом лица, подвижной и веселой, пролегли глубокие морщины из-за вечных волнений, и это придавало ей изможденный вид. У нее впали щеки, а былая опрятность уступила место неряшливости. Она стояла перед Грейс, словно преступница, испытывая угрызения совести, и на мгновение та, смутившись, лишилась дара речи. Ее взгляд переметнулся на ребенка. Фанни, заметив это, взволнованно преградила путь к колыбели.

— Вы искали отца, госпожа? — спросила она.

— Нет, я пришла увидеться с вами. Подумала, быть может, сумею что-то сделать. Я хочу помочь вам, если вы позволите.

Девушка упрямо опустила глаза, теперь уже побледнев, белыми стали даже губы.

— Нет, госпожа, мне ничего не нужно.

Посмотрев ей в лицо, Грейс поняла, что у них есть нечто общее, ведь обе любили всей душой и обе стали очень несчастны. Ее сердце странным образом потянулось к бедной девушке, и она мучительно переживала, что не может сломать стену холодной враждебности между ними. Она не знала, как показать, что пришла не с намерением посмеяться над чужим горем, а как одно слабое существо к другому. Грейс могла бы выкрикнуть, что ее Фанни не должна стыдиться, потому что она сама пала еще ниже. Девушка стояла не шелохнувшись и ждала, пока посетительница уйдет, и губы миссис Кастиллион задрожали в беспомощной жалости.

— Нельзя ли взглянуть на малыша? — спросила она.

Без единого слова девушка сделала шаг в сторону, и миссис Кастиллион подошла к колыбели. Маленький ребенок открыл огромные голубые глаза и лениво зевнул.

— Позвольте взять его на руки, — попросила Грейс.

И вновь румянец на мгновение залил щеки Фанни, когда она, смягчившись, взяла ребенка и передала его Грейс. Грейс покачала его, нежно напевая, а потом поцеловала. И тут у нее из груди вдруг вырвался крик:

— О, как жаль, что это не мой малыш!

Она посмотрела на Фанни с печальным томлением в глазах, ставших еще более яркими от слез. И ее теплые чувства наконец растопили лед отчаяния, сковавшего девушку. Фанни, закрыв лицо руками, разрыдалась. Грейс положила ребенка в колыбель и заботливо склонилась над его юной матерью:

— Не плачьте. Осмелюсь предположить, мы сможем что-то сделать. Поговорите со мной и позвольте подумать, чем я могу помочь.

— Никто не сможет помочь, — простонала она. — Нам нужно уехать через неделю. Так сказал сквайр.

— Но я попытаюсь заставить его изменить решение, а если не получится, то позабочусь о том, чтобы вы с ребенком ни в чем не нуждались.

Фанни с безнадежным видом покачала головой:

— Отец говорит, если я уйду, он тоже уйдет. О, сквайр не может нас выгнать! Что же нам делать? Нам всем придется голодать. Отец уже не так молод, и он не найдет работу сразу, да и Джиму с Гарри тоже придется уйти.

— Вы мне не верите? Я сделаю все, что смогу. Уверена, мой супруг позволит вам остаться.

— Сквайр — непреклонный человек, — пробормотала Фанни. — Когда он решает что-то сделать, он это делает.

И теперь за обедом, глядя на Пола и его мать, Бейнбриджа и мисс Джонстон, Грейс ощутила едкую неприязнь к ним из-за их узколобой жестокости. Что могли они знать об ударах судьбы, когда их самодовольство так облегчало им жизнь?

— Фанни Бриджер не хуже кого бы то ни было, и она очень несчастна. Я рада, что навестила ее, и я пообещала сделать все, что в моих силах, чтобы помочь ей.

— Тогда я умываю руки! — с яростью воскликнула старшая миссис Кастиллион. — Но могу заявить: я шокирована и возмущена, что вам абсолютно чуждо всякое понятие о приличиях, Грейс. Думаю, вы должны иметь хоть какое-то уважение к имени мужа и не опускаться до потакания аморальной женщине.

— Я тоже думаю, что с твоей стороны было опрометчиво ходить в дом к Бриджерам, — мягко заметил Пол.

— Вы все невыносимо жестоки! В вас есть хоть крупица жалости или милосердия? Разве вы сами никогда не совершали в жизни поступка, о котором сожалеете?

Миссис Кастиллион с суровым видом повернулась к Грейс:

— Пожалуйста, не забывайте, что мисс Джонстон — одинокая женщина и не привыкла к обсуждению вопросов такого рода. Пол и так проявил чрезмерное снисхождение. Будь он еще мягче, могло бы показаться, будто он потворствует непристойному поведению. Долг людей нашего положения — следить за теми, кого Провидение передало нам на попечение. Это наш долг — наказывать их, как и награждать. Если у Пола остались хоть какое-то представление о своих обязанностях, он немедленно выгонит в шею все семейство Бриджер.

— Если он это сделает, — заявила Грейс, — я тоже уйду.

— Грейс! — воскликнул мистер Кастиллион. — Что ты имеешь в виду?