— Возможно, в такой перспективе это лишь один миг, но в их масштабе это жизни, поколения, история, — упрямо возразил тот.

— Они могли бы спастись только бегством на другую планету, как это делаем мы… — ответил Посланник, стараясь скрыть свое нетерпение. — Думаете, к тому времени их наука достиг нет такого развития, что они смогут выходить в космос? Будь даже так, что, по-вашему, они там найдут? Только жалкие остатки, исчерпанные планеты, миры, выжатые до последней капли. Объедки после пиршества. Другие космические расы поступают точно так же, как мы, вы же это знаете. На самом деле вопрос стоит очень просто: мы или они. И нет никакого бога, который мог бы решить, кто достоин победы.

— Мы или они, — прошептал священник.

— Именно так, святой отец. Мы или они, — подтвердил Посланник и добавил: — Или вы считаете их образцовой цивилизацией, гибель которой станет невосполнимой потерей?

Священник на несколько секунд задумался.

— Нет, — признал он с болью в голосе. — Они ведут между собой войны, совершают жестокости, именем абсурдных идеологий практикуют убийства и выдумывают себе мстительных богов, чтобы так сильно не страдать от одиночества.

— Хорошо, — похвалил его Посланник и встал. — Следовательно, на их месте должны быть мы. Вы прекрасно знаете, что мы в любом случае завоюем Землю.

— Стало быть, устроим им кровавую бойню, — заключил священник, почтительно склонив голову и соединив ладони над макушкой в знак глубокого уважения.

— Нет, святой отец, — возразил Посланник едва ли не сладким голосом и, повернувшись к нему спиной, медленно зашагал к арке, где находился вход в церковь. Потом остановился и снова закрыл глаза, вслушиваясь. Когда он опять заговорил, его голос сделался далеким и слабым, словно его принес ветер. — Не забывайте, что кровавой бойней это будет лишь с их точки зрения. Нелепая земная мораль в космосе не действует. Что знают они о добре и зле?

Священник опустил руки и с унылым видом сложил их на коленях. Что он мог на это возразить? Ничего, был вынужден он признать, абсолютно ничего. Посланник продолжал стоять с закрытыми глазами, вслушиваясь, и вялая улыбка играла на его взятых взаймы губах.

— Все уже собрались, господин, — робко объявил священник. — И с нетерпением ожидают вас.

Посланник кивнул, повернулся к нему и открыл глаза.

— В таком случае не будем заставлять их больше ждать. Они и так уже слишком заждались, не правда ли?

Священник тоже встал из-за стола и повел гостя в церковь. Он сделал жест рукой, пропуская Посланника вперед. Тот поднял голову и, отодвинув занавеску, отделявшую ризницу от церкви, зашагал, стараясь держаться с достоинством, насколько это позволяла его земная оболочка. По помещению пробежал шепот, вырвавшийся из уст сотен людей, что заполнили церковь. На скамьях и в проходах между ними его поджидали мужчины и женщины, весьма различные между собой, но объединенные общей преданностью во взгляде. Посланник медленно поднял руку, приветствуя их, и красноватый свет, проникавший внутрь сквозь витражи, добавил этому жесту торжественности. Затем он церемонно подошел к кафедре, возложил на нее руки и обратился к членам колонии:

— Прежде всего, братья, простите за почти семидесятилетнее опоздание. Нелегко было добираться сюда, но в конце концов мне это удалось. А вам выпало осуществить заветную мечту ваших предков: завтра мы захватим Лондон.

XXV