Читаем Карта неба полностью

Мюррей открыл было рот, чтобы ответить, но тут же закрыл, так как не знал, что на это возразить. Шедшая рядом Эмма с обреченным видом поигрывала зонтиком и время от времени поддавала ногой камешки, которыми была усеяна дорожка, явно демонстрируя растущее раздражение. Мюррей старался скрыть свое отчаяние. В мире бизнеса он чувствовал себя как рыба в воде, но не требовалось нового свидания, чтобы понять: он собирался завоевать ее сердце, а сам все время совершал промахи и пропускал удары, словно слепой боксер. Казалось, его любовь к Эмме была скорее помехой, чем преимуществом в беседе. Он сделал новую попытку.

— Могу ли я полюбопытствовать, каковы ваши увлечения, мисс Харлоу? — робко спросил он.

Эмма высокомерно взглянула на него.

— Очевидно, вы не привыкли общаться с образованными и хорошо воспитанными девушками, иначе не задали бы этот вопрос. Все мы занимаемся примерно одним и тем же. Поэтому, как любая барышня, я серьезно занимаюсь музыкой, пением и танцами и стараюсь развить свой ум и обогатить знания с помощью постоянного чтения книг как на родном языке, так и на французском, которым я, mon cher petit imbécile[7], владею в совершенстве. Кроме того, я исправно посещаю театры, балет и оперу, а еще ежедневно стараюсь получить новый заряд… бодрости, совершая здоровые прогулки по Центральному парку. Как видите, моя жизнь состоит из развлечений.

— Вы так считаете? Так позвольте вам сказать, что, по-моему, вы не находите свою жизнь очень веселой, мисс Харлоу, — не удержался от комментария Мюррей.

— В самом деле? — Девушка посмотрела на него с любопытством. — И что же заставляет вас так думать?

— Ну… — замялся Мюррей. — Я до сих пор не имел удовольствия слышать… чудесное звучание вашего смеха.

— А, понимаю! Тогда позвольте попросить у вас прощения, многоуважаемый мистер Гилмор, за то, что я недостаточно старалась доставить вам удовольствие и не хихикала как дурочка по любому поводу. Но не думайте, что если вы не слышали моего смеха, то это означает, что я никогда не смеюсь. Просто причины, по которым я смеюсь, далеко не те же самые, что вызывают смех у большинства людей, а потому я привыкла смеяться наедине с собой или про себя.

— Невеселая привычка… — пробормотал себе под нос Мюррей.

— Вы думаете? — резким тоном произнесла девушка. — Может быть, не спорю. Но когда непроходимая тупость людей служит единственной причиной твоего смеха, тогда смеяться про себя — самая приличная форма смеха, вы не находите?

— Должен ли я сделать вывод, что вы без умолку смеялись во время нашей прогулки? — миролюбиво пошутил Мюррей.

— Мое воспитание не позволяет ответить на этот вопрос, мистер Гилмор, а моя мораль — обманывать вас. Делайте вывод сами.

— Я уже сделал его, мисс Харлоу, — смиренно произнес Мюррей. — И горжусь тем, что дал вам возможность посмеяться. Но разве ваш смех способна вызвать лишь человеческая тупость? Вы никогда не смеялись по какой-нибудь другой причине или даже без причины? Просто потому, что сегодня чудесный день, что кухарка приготовила ваше любимое лакомство…

— Разумеется, нет, — оборвала его девушка. — Не понимаю, почему тот факт, что все происходит как надо, должен стать причиной для радости.

— …или потому, что вы влюбились.

Эмма удивленно подняла брови:

— По-вашему, любовь может служить причиной для смеха?

— Не для смеха, а для радости, — поправил миллионер. — Вы никогда не влюблялись, мисс Харлоу? Никогда не ощущали в себе столько жизненных сил, столько энергии, что начинали смеяться, чтобы не взорваться от счастья?

— Боюсь, это слишком дерзкий вопрос с вашей стороны, мистер Гилмор.

— Таков мог бы быть ответ скромной барышни, но также и того, кто боится признаться в своей неспособности влюбиться, — парировал он.

— Вы намекаете на то, что я не способна влюбиться, исходя из того, что я не упала к вашим ногам? — взорвалась Эмма.

— Мое воспитание не позволяет мне ответить на этот вопрос, а моя мораль — обманывать вас. Делайте вывод сами, — улыбнулся Мюррей.

— Мистер Гилмор, вы не вправе делать столь бесцеремонные замечания в разговоре с дамой. Ни одна дама не позволит, чтобы…

— Мне не важно, как поступают другие! — воскликнул Мюррей с таким пылом, что девушка смущенно остановилась посреди мостика, по которому они в тот момент проходили. — Мне не важно, что правильно, а что нет. Я устал от этой игры! Единственно, что мне важно, мисс Харлоу, это знать, что в действительности вам нужно, чтобы быть счастливой. Скажите, Эмма, что делает вас счастливой? Это очень простой вопрос, и я рассчитываю на такой же простой ответ, и ничего больше.

— Что делает меня счастливой? — Эмма слегка запнулась. — Я ведь уже вам говорила раньше…

— Нет, не говорили, Эмма. А я прежде всего должен узнать, чего именно вы желаете, — настаивал Мюррей с такой же непреклонностью в голосе, к какой он прибегал при обсуждении условий любого контракта, поскольку уже устал от этого ритуала, чьи абсурдные правила были ему неизвестны.