Разворошенная нами пыль и грязь непотревоженной накапливалась здесь веками. Если бы мы просеяли налипшие частички с каждого фильтра, то смогли бы отследить прошедшие годы. Сверху свежий снег и привычная пыль: земля и семена травы. Под ней остатки былых времен, когда восстановление шло медленно и постепенно. Возможно, следы первых появившихся после взрыва растений. Почти в самом низу — черный пепел Долгой зимы, достаточно плотный, чтобы годами отравлять небо. И на дне пепел самого взрыва, частицы зданий и костей.

Мы вгляделись в туннель. Он представлял собой стальную трубу, не вертикальную, но уходящую вниз под довольно крутым углом. На поверхности сгустилась ночная мгла, но она казалась милосерднее непроглядной черноты шахты.

— Я рада, что мы идем по стопам Хитона, — прошептала я. — Он словно указывает нам дорогу.

— Он пытался выбраться оттуда, — заметил Дудочник. — Мы же делаем ровно противоположное.

Я пропустила его слова мимо ушей, взглядом измеряя ширину его плеч.

— Для тебя туннель слишком узок, — сказала я.

— Одну я тебя не отпущу.

Дудочник снял заплечный мешок, поставил на землю и встал на колени у входа в шахту. И хотя я не сказала этого вслух, при мысли о том, что в темноте я буду не одна, стало легче.

С вещмешками мы бы не пролезли в шахту, поэтому набили карманы спичками и вяленым мясом и наполнили лампу маслом. Я повесила на плечо флягу с водой, а остальные вещи мы спрятали под валуном по соседству.

Дудочник зажег лампу.

— Я пойду первым, — решил он.

— Не выйдет. Мне нужно чувствовать, куда идти.

Я взяла лампу, хотя вести меня предстояло не глазам, а ненадежному разуму, который уже рвался вперед, нащупывая пустоты, изъяны, преграды.

— Готов? — спросила я.

— Конечно, — улыбнулся Дудочник. — Я следую за провидицей, которая идет путем неудавшегося побега сотни лет назад умершего незнакомца в подземелье, набитое солдатами Синедриона. Что тут может пойти не так?

Глава 32

Я уже бывала в замкнутых пространствах. Мы с Кипом уходили из Уиндхема темными тесными туннелями. А труба, выведшая нас из зала с резервуарами, была душной и темной, но тогда у нас не оставалось времени на подготовку и страхи. Однако ничто не шло в сравнение с этим медленным спуском в подземелье по такой узкой шахте, что мне приходилось держать руки над головой, потому что иначе застрянешь. Когда я попыталась поднять глаза на Дудочника, щека коснулась металлической стенки. В темноте я различала лишь контуры собственного тела и стенки шахты, поблескивающие в мерцающем свете лампы. Впереди, за пределами небольшого круга света от лампы, чернела тьма, которая по мере нашего продвижения сантиметр за сантиметром рассеивалась.

Развернуться там не представлялось возможности. Я старалась не думать о том, что мы станем делать, если упремся в завал. Шахта уходила вниз под настолько крутым углом, что было сложно понять, как вообще выбраться оттуда на поверхность. Несколько раз мне приходилось останавливаться, чтобы успокоиться. Я слышала, что Дудочник спускается вслед за мной: его дыхание, позвякивание ножей на поясе. По мере спуска становилось все теплее — в Ковчеге установился свой микроклимат, не имеющий ничего общего с холодной ночью наверху. Пот, смешавшись с туннельной пылью, превратился в липкую пасту. Скользкими руками я не могла удержаться за гладкие стенки, и поэтому не столько ползла, сколько съезжала. К прочим ощущениям прибавилась река — мы не слышали шума воды, но я чувствовала течение, которое усиливало вес, что уже и так давил на меня со всех сторон.

Туннель еще больше сузился и как будто сдавливал мне грудь. Я попыталась успокоиться, но тело протестовало. Каждый вдох был короче предыдущего, и в конце концов мое дыхание стало лихорадочным, более быстрым, чем пальцы Леонарда на гитарных струнах, но отнюдь не уверенным и точным.

Стенки туннеля искажали голос Дудочника до почти незнакомого.

— Касс, мне нужно, чтобы ты сохраняла спокойствие. — Он говорил ровно, хотя его грудь наверняка стискивало сильнее, чем мою.

Я отрывисто ответила, выдыхая на каждом слове:

— Не. Могу. Дышать.

— Я полез сюда за тобой. Только ты знаешь дорогу. Мне нужно, чтобы ты довела меня до конца.

Попытайся он отдать приказ, меня охватила бы паника. Но он сказал, что нуждается в моей помощи, и я понимала, что это правда. Если я не успокоюсь, мы оба можем умереть, а вместе с нами Зои и Зак. Все закончится, и никто даже не найдет наши тела. Мы останемся под землей, навеки неупокоенные.

Я снова вспомнила Кипа и его тело на полу зернохранилища, но быстро выкинула эти мысли из головы и пустилась дальше. Никакая темнота впереди не может быть страшнее этих воспоминаний. Я поползла, упираясь руками в закругленные металлические стенки.