В ящике письменного стола лежали простые карандаши. Каких только бесед они между собой не вели, какие только истории не рассказывали! Еще бы, ведь одними из них чертили, другими — рисовали, третьими писали формулы, четвертыми — ноты. Рядом лежал перочинный ножик. Лежал и упорно отмалчивался, если любопытные карандаши приставали к нему с расспросами. «Разве можно быть таким скрытным? Бедняжка, он так одинок», — сокрушались мягкие карандаши. Твердые выражались категоричнее: «Мы обязаны помочь ему раскрыться!» И только старый мудрый карандашный огрызок говаривал в таких случаях: «Перочинный нож раскрывается в работе. Это давно уже врезалось мне в память. Не советую я вам ближе знакомиться с перочинным ножом». Но его никто не слушал, все знали, что у него расшатан грифель.

Однажды хозяину письменного стола понадобились карандаши. Он раскрыл нож и принялся их затачивать: 20 мм конус, 10 мм грифель… «Что вы делаете? — закричали твёрдые карандаши. — Вы срезаете нашу индивидуальность!» — «Вам нас не жалко?» — спрашивали мягкие карандаши у перочинного ножа. «Работа есть работа», — прозвучал ответ.

Бумажный забор

Жил-поживал бумажный забор. Был он исписан сверху донизу: лозунги, рекламы, объявления — все как полагается. Рядом с ним торчали два пня. Их мучило любопытство, а что там, за забором. Но забор был высок, а пни, хоть и покрупнее прочих, все-таки не деревья. Один из них, в конце концов, плюнул, и начал преспокойно гнить, а другой поднатужился и пустил росток. Шло время. Росток уже превратился в молодое деревце, но, увы, до края еще было ой как далеко.

Осенью, когда с деревца опадали листья, шальной ветер перекинул целую охапку за забор. «Ветер, вот кто мне поможет! — подумало деревце. — Только бы дунул посильнее». Ему не пришлось долго ждать: вскоре разразился ураган: перед бумажными заборами ураганы не редкость. Налетевший смерч вырвал деревце из земли, и швырнул за бумагу. При этом в заборе образовалась большая дыра, нижний край которой всего на сучок был выше гнилого пня. Это пробудило в нем остатки любопытства. «Если подгадать под порыв ветра, то можно будет подняться на передние корни и заглянуть в дыру». Так и случилось. Почти. Передние корни оказались не настолько прочными, чтобы удержать пень, а может, ураган был слишком сильным, только пень качнулся и обрушился на бумажный забор всей массой…

Гнилой пень доволен жизнью. Он часто и подолгу беседует со своим старым приятелем, с которым судьба и ветер свели его вновь после короткой разлуки. Приятель остепенился и уже не растет. Да и куда расти в той глубокой зловонной яме, полной гниющих растений, которую скрывал бумажный забор.

Притча о сказке

Неважно, когда это было, да и было ли вообще. В одной далекой стране жили сказочники. Сказочниками они становились, конечно же, не сразу. Сначала в стране рождался ребенок. Он рос, учился ходить, говорить, молчать, играл в прятки и «казаки-разбойники»; а потом вдруг начинал рассказывать сказки. Просто начинал и все. Такая уж была страна.

Когда сказки становились интересны и понятны не только родителям, но и цветам на склоне горы, старейшины собирали совет, где и решали: можно ли отпустить нового сказочника путешествовать по миру или нет. Чаще всего отпускали. Пусть идет. Может, погибнет в дороге или прибьет его кто-нибудь из благодарных слушателей — все меньше мороки.

Только одному парню не везло. Уж больно его сказки были невнятны. «Вы, батенька, стремитесь рассказать сразу обо всем. Откуда такая многозначительность на пустом месте у симпатичного молодого человека?» — сказал ему председатель совета в первый раз. «У вас, дорогуша, сказки чересчур надуманные, — сказали ему на другой год. — Не тужьтесь понапрасну, не придумывайте себе душу, лучше она от этого не станет».

Шло время. Его товарищи давно бродили по белу свету, изредка наведываясь в родные края, чтобы похвастаться успехами или посетовать на неудачи. Уже их дети и внуки готовили дорожные котомки, а парень все ни с места.

Наконец, когда бедняга в очередной раз собрался атаковать старейшин, председатель остановил его: «Послушайте, батенька, бросьте вы эти финтифлюшки, вы, слава богу, уже не юноша. Идите-ка лучше к нам, в совет». «Как же это?» — изумился парень. «Очень просто. По возрасту вы подходите, а умение высказывать мудрые суждения, судя по вашим… Мгм… Что ж вы стушевались? Думаете, в совете сидят сказочники? Ничуть. Всех нас, в свое время, не отпустили в большой мир. Главное, не робейте, и смело занимайте место среди нас». Парень согласился.

В самом деле, не всем же быть сказочниками, даже в стране сказочников.

Карнавал

Праздник кончился, пора подметать улицы. Вялые дворники с помятыми после ночной пирушки лицами уныло корябали метлами камни мостовой. На площади, не менее вялые и помятые рабочие разбирали огромную деревянную лестницу, уступами поднимавшуюся к маленькой площадке, огражденной тонкими перилами.