Читаем Карибы полностью

Подойдя к этой «ораве» судов, каравеллы сами включились в отвод от пожаров не горящих судов, с взятием их команд в плен. Людей не хватало, благо, что из Порт-Росса, после потопления «Роза Корнуолла», вышла тройка барок с морпехами на борту, которые и стали брать под контроль призы и отводить их на рейд Порт-Росса. За теми десятком-дюжиной транспортов, которые успели отойти от общей массы и изо всех сил улепетывали в сторону Наветренного пролива, решили не гнаться. Тем более, что на некоторых из них палубы были забиты одетыми в кирасы и шлемы солдатами, над которыми поблескивали отполированные владельцами наконечники пик. И взять их на абордаж, экипажи каравелл, просто бы не смогли, из-за своей малочисленности, по сравнению с командами и десантом на уходящих судах. Да и потопить их артиллерией так же было проблематично, по причине малого количества орудий на каравеллах и их небольшого калибра. А на стоящих рядом «купцах» осталось так много «вкусного». В том числе и оба флагмана армады — испанский сорока пушечный галеон «Сан Мартин» и английский восьмидесяти пушечный корабль «Принс Ройял», хотя и разбитые и обгоревшие, потерявшие весь рангоут и такелаж, стоявшие с голыми мачтами и курящимися небольшими дымками, покинутые здоровыми членами экипажей, но имеющие в разбитых адмиральских и капитанских апартаментах монеты эскадренных и корабельных касс, а самое главное документы армады. Вот к ним в первую очередь и пошла пара барок, из вышедшей тройки. Уже через полчаса оба флагмана были взяты морпехами под контроль. Раненные перевязаны, в том числе и оба адмирала, документы и кассы собраны, остатки экипажей согнаны в одно помещение и взяты под стражу, очаги тления окончательно затушены. А еще через сорок минут, обе барки отвалили от бортов призов и направились обратно в Порт-Росс, увозя за своими бортами четыре кассы, все обнаруженные документы, и обоих адмиралов с остатками их штабов. Правда штабы были не в полном составе, а только те офицеры и обслуга, кто выжил и не сбежал.

* * *

Пока шла битва на море, высаженный на Эспаньолу испанский десант под командованием полковника дона Эрнандеса Хуана де Грихальвы, очень плохо переночевали на берегу. Солдаты постоянно просыпались от громких непонятных криков, звуках выстрелов, летящих из кустов и втыкающихся в спящие тела стрел, причиняющих, да же при легком ранении, жуткую боль.

С утра десант в четыре тысячи испанской пехоты, двух с половиной сотнях кубинских ополченцев, при двадцати четырех полевых пушках, прошел, под летящими из кустов пулями, стрелами и арбалетными болтами, от места высадки и ночевки, до города, где и остановились в пределах видимости городской стене. Подойдя к стене, дон Эрнандес сразу не стал бросать солдат на её приступ. В течение трех часов, под раскаты орудийных залпов, доносящихся со стороны пролива, испанцы возвели напротив городских ворот земляной бруствер, за которым и установили дюжину своих самых крупных двенадцати фунтовых пушек и начали обстрел ядрами створок ворот. В течение часа испанские пушки обстреливали ворота, измочалив брусья створок, но так до конца и не выбив их из арки, а присоединившиеся к ним мушкетеры, выстроившиеся в пять шеренг, обстреливали верх стен и боевые площадки городских бастионов. Мушкетный обстрел, из двух тысяч стволов, велся беспрерывно. Одна шеренга подходила на необходимое расстояние, делала залп, уходила, на её место заступала следующая шеренга. Пока одна шеренга стреляла, следующая ждала своей очереди, другие, отойдя от стены, заряжали мушкеты и в свою очередь опять выдвигались на огневой рубеж, для производства своего залпа. Защитники города ни как не отвечали на испанскую стрельбу. Они по возможности совсем не показывались испанцам.