Читаем Карибы полностью

За то, с начавшимися прибывать с наступлением навигации из Испании морисками, подобных чумных эксцессов не было, сказывались арабо-испанские традиции чистоты и гигиены. Из Риги, переселенцев не задерживая, перевозили через все царство на Урал, где уже и определяли на постоянное место жительство. Часть оставили в землях уезда. Часть по весне отправилась с очередным караванам с припасами, на Алтай к Молоту, к которому присоединились почти три тысячи переселенцев морисков. Туда же, с осенними караванами, в количестве четырех штук, идущих друг за другом с интервалом в три дня, вывезли ещё более одиннадцати тысяч переселенцев из Испании. И третью часть, порядка пятнадцати тысяч человек, по Каспию, перебросили в Хорезм к Беркуту.

* * *

Прибытие очередной партии переселенцев в землю благословенного Хорезма, местные восприняли враждебно. Ведь для приехавших в прошедшем году и переселившихся ещё ранее чужестранцам, хан Хорезма, Хаджи Мухаммад-хан, выделил земли, часть которых забрал у своих подданных, а ещё с этими приезжими пришлось делиться водой. И в Хорезме, а конкретно в Хиве с её окрестностями, полыхнул бунт.

В первую очередь бунтовщики истребили ненавистных приезжих. В основном под «раздачу» мятежников попали прибывшие в прошлом и в этом году мориски, селившиеся небольшими общинами, по пять-шесть семей на кишлак, в котором проживали и местные жители. Вместе с морисками под ножи пошли и иные переселенцы от «витязей», да и местным, оставшихся верными своему хану, так же не поздоровилось, их уничтожали семьями, вырезала всех поголовно, от малых до старых. И уже через три дня Хаджи-Мухаммад-хан потерял власть в Хивинском оазизе. Хотя, еще утром, второго дня бунта, в Хиву вошли шесть тысяч всадников бухарского хана Абдуллы-хана II, а к вечеру этого же дня, в оазис прискакали и четыре тысячи конных туркменов из племени теке, под предводительством своего военного вождя Аба-сердара.

Но не долго мятежники наслаждались плодами победы, уже через неделю, в окрестностях Хивы появились русские и правительственные войска. А на вторые сутки, после прихода проханских войск в оазис, у стен древней Хивы, произошло сражение между объединенными силами мятежников, в составе: всадников Бухарского хана, туркменской кавалерии и двух тысяч конных нукеров местных хорезмийских беков, большинство из которых приходились различными родственниками правящему хану, а так же более чем шести тысячи пехоты, сформированной из горожан и окрестных дехкан. На стороне Хаджи Мухамед-хана в сражение, под командованием воеводы Беркута, вступило войско, состоящее из первой бригады конных пустынных стрелков Русского царства, полутора тысяч всадников поместного ополчения, из сосланных в Хорезм русских помещиков, участвовавших в заговорах против Ивана IV и их боевых холопов и пяти тысяч ханского войска. Правда только две тысячи кавалеристов, нукеры личной охраны хорезмийского монарха, были профессиональными воинами. Остальная часть войска, в три тысячи пехоты, состояла из добровольцев-ополченцев городов и дехкан.

Первыми боевые действия начали правительственные войска. Рано утром, еще по туману, пришедшему на поля от многочисленных арыков и каналов, окружавших город с окрестностями, построились в боевой строй, в котором центр построения занимали спешенные стрелки, с введеныев их ряды трех и восьми фунтовыми «единорогами», прикрытые на флангах конницей. С тыла, строй прикрыли обозными телегами с верблюдами и ополченченской пехотой.

И как только туман, под утренними лучами солнца начал истаивать, но дневная жара еще полностью не овладела землей, по холодку, проханское воинство не спеша, медленно, перешло в наступление. Их противники, так же успевшие построиться и изготовиться для боя, не стали ожидать пока на них ударят враги, и сами атаковали в конном строю наступающих, желая таранным ударом кавалерии прорвать в центре пехотный строй ханского войска. Однако, уже через полчаса, первая атака захлебнулась под орудийной картечью неприятия и непрерывной плутонговой стрельбой его пехоты. Минут через сорок, ушедших на приведение в порядок поредевшего и потрепанного войска мятежников, наступил черед второй атаки. Которую так же постигла участь первой, но при намного большими потерями со стороны бунтовщиков, так как, их военачальники гнали своих подчинённых в бой не смотря на огромные потери. Откат от русско-хорезмийского строя, стал для бунтовщиков началом конца. В спину, фактически бегущим от строя стрелков потрепанных остаткам кавалерии мятежников, ударила кованая правительственная конница. И только закрытие городских ворот и жертвование оставшихся за линией городских стен большей части уцелевшей конницы и всей пехоты, позволило бунтовщикам и их союзникам не допустить прорыва в Хиву, «на плечах» бегущего врага, всадников законного монарха.