Читаем Карибский кризис полностью

Объективно я не мог поставить себе высший балл за свою работу на Экссоне. Мне пришлось делать то, что я никогда не делал раньше — документооборот, взаиморасчеты, бесконечные акты сверок с заводом, отгрузки, общение с водителями и транспортными компаниями — то есть та рутинная работа, для выполнения которой на Совинкоме держали специальный штат. Сам я всегда занимался творческой деятельностью — переговоры с клиентами, продажи. Единственное, что у меня на Экссоне получалось безукоризненно — это обналичивать деньги через левые прокладки.

Да, Владимиру было к чему придраться, от него можно было часто услышать что-то типа: «Мы могли вместо тебя взять штатного бухгалтера за $1000, и у нас был бы идеальный учет, а ты получаешь прибыль как все, и ебёшь тут вола; еще один косяк — и отправишься обратно в Волгоград». Он забывал, правда, добавить, что вместе с бухгалтером пришлось бы взять еще человек десять, одиннадцать из которых оказались бы дебилами и проворовались бы в первый же день — исходя из ситуации на рынке труда, где безработных вроде бы много, а адекватных людей не найти. А я, как человек-оркестр, выполнял множество функций, для выполнения каждой из которых на фирмах держат отдельного человека. Ведь Ансимовы и Быстровы приходили на работу и делали каждый свое дело — Владимир отвечал за продажи, Артур — за поставки свинца заводу и за отношения с заводчанами (время от времени Балт-Электро расплачивался за сырье деньгами, а не аккумуляторами), Алексей и Игорь обрабатывали заявки Владимира и нарабатывали собственных клиентов, а также занимались отгрузками и контактировали с заводчанами по поводу разных производственных вопросов — отгрузка Экссону батарей по взаимозачету, отгрузка заводу сырья (свинец, полипропилен, сода, сурьма), складское хранение продукции (на территории завода арендовали склад, обслуживать который могли только заводские рабочие, так как завод представлял собой режимный объект со строгой пропускной системой; а поскольку рабочие были заняты на своей основной работе, то приходилось выпрашивать их у соответствующих руководителей, и порой приходилось задерживать фуру из-за того, что автопогрузчик был занят на заводе). А в мои задачи входило связать воедино все эти процессы, вникать во всё, чем занимаются остальные, держать в уме все цифры, все информационные потоки. Разумеется, один штатный бухгалтер не справился бы со всеми этими задачами. Если бы бухгалтерше поручили забрать $200,000 из Внешторгбанка и привезти в офис (я оперировал суммами такого порядка — прибыль фирмы, комиссионные клиентам и руководству завода), она бы испугалась ответственности, или, напротив — радостно бы согласилась выполнить задание, взяла бы деньги и исчезла.

Возможно, работа исполнялась мной не совершенно, но она предвещала смелого и сильного мастера, притом по-новому оригинального — я никогда не говорил «нет», выполнял любое поручение, и за несколько минут мог изготовить любой документ за любой печатью. Мне приходилось быть готовым ко всему — и ебать подтаскивать, и ёбанных оттаскивать.

Если всё шло ровно, то Владимир один чёрт находил к чему придраться — говорил, что у меня достаточно свободного времени, и почему бы мне не заняться продажами батарей, и взять на себя ответственность за поступление денег на расчетный счет компании. Ситуация не изменилась, когда Быстровы все-таки навязали мне деньги под процент. Чтобы управлять полученными деньгами, я должен был звонить в Волгоград, вести дела Совинкома, и когда Владимир находил незнакомые номера в распечатке телефонных звонков, с ним случалась истерика, он грозился штрафами и опять же тем, что отправит меня в Волгоград. А когда я задавал резонный вопрос: «Как же ты планируешь получать свои 10 %, они же не могут взяться с воздуха, я же должен управлять своей фирмой, чтобы она давала доход?», то Владимир неизменно отвечал, что это его не волнует, это мои внутренние вопросы, которыми я должен заниматься по ночам — в то время, когда не занят на Экссоне.

Но при такой мрачной атмосфере особо светлыми моментами было, когда крокодил говорил доброе слово — глаза Владимира светились простым человеческим счастьем, он произносил что-то типа: «Давай махор, работай лучше»; и у обласканного товарища сразу длина писюльки увеличивалась, становилось за себя гордо.