Читаем Карибский кризис полностью

Святой Иосиф не согласился с моими словами и стал спорить: а почему я, здравомыслящий человек, действовал по указке неразумных и недалёких сотрудников? Почему опутался их напевами? И вообще, по его сведениям, никто мне был не указ и я контролировал все денежные потоки, вплоть до копейки. Я парировал, сказав, что все руководящие должности были заняты его людьми, за которых он ручался как за себя самого, и мне ничего не оставалось делать, как подчиняться им, поскольку их слова — это его слова. Оправдываются только трусы, и старый седой полковник предпочёл проигнорировать мои доводы, вместо этого он потребовал выплатить уволенным бунтовщикам долги по зарплате, отпускные и выходные пособия в размере 300,000 рублей.

Я возмутился:

— Как интересно: они меня разорили, и я им еще за это должен заплатить! Может, мне пойти и сделать им всем оральное удовольствие?! Что-то они попутали в своих ролевых ожиданиях!

— Как ни странно, Андрей, после всего случившегося люди верят в тебя, они хотят работать с тобой. Ты бы лучше не иронизировал, а встретился бы с ними и поговорил. Может, вам удастся найти общий язык, договориться на новых условиях. Если перераспределить полномочия, изменить структуру твоего предприятия, возможно, его удастся спасти. Ты же не станешь утверждать, что в твоей епархии всё превосходно.

Я пожал плечами:

— Ничто не превосходно, но всё держится, одно другим подтыкается, одно другое подпирает. Было время, когда я хотел создать прозрачную управляемую структуру и нанимал одного за другим болванов-управляющих. Вовремя одумался, и оставил всё, как есть. Потом эта болезнь началась у Ирины. Она думала, что найдет таких людей, которые будут делать всю черновую работу, а она будет водить пальцами и заниматься только тем, что ей интересно. Всякий умник, приходивший на должность управляющего, вникнув в дела, удивлялся: «Не понимаю, как фирма держится». Каждый пытался сделать революцию, требовал исключительных прав и полномочий. Естественно, никому такие права не были даны — я дорожил своими людьми. Управленцев — пруд пруди, а грамотных исполнителей — по пальцам можно пересчитать. Вот и Расторгуев, придя на фирму, задрал нос, заложил руки за спину, и, расставив ноги, изрек: «Не понимаю, как фирма держится». А держалась она потому, что её не трогали, потому что я не шёл за советами ни к юристам, ни к аудиторам, ни к другим дипломированным обезьянам. Проблемы начались тогда, когда Расторгуев начал перетряхивать всю структуру, когда раздул штат и разрушил существующие взаимоотношения. Во все времена клиенты знали, что Совинком — отличная компания. Никто не может отрицать этого, спросите того же Расторгуева: что говорят в больницах?! «Надежность, имя, репутация». И сейчас, когда это перестало быть правдой, надо кричать об этом еще громче…

— Иначе говоря, всё держалось на честном слове, — сказал Иосиф Григорьевич с иронией в голосе, и добавил, подняв кверху указательный палец. — Хочу заметить: на твоем честном слове. А оно у тебя, как погода в твоей Северной Пальмире — меняется по десять раз на дню. А вдруг бы что случилось: сам понимаешь, все под богом ходим… И что тогда — как управляться, если все вопросы, даже самые мелочные, замыкаются на тебе?!

— Но позвольте! — запротестовал я, — какая мне печаль до того, что будет после того, как со мной что-то произойдёт?!

В ответ святой Иосиф энергично возразил:

— Позволь тебе не позволить. В твоих делах завязаны серьёзные люди, от твоего настроения, от твоего гормонального статуса зависит целое предприятие. Когда ты отправлялся на свои курорты, когда ездил по командировкам по всей России, у меня давление поднималось! В командировках ты ни в чём себе не отказывал… слухами земля полнится. Как представлю, что какая-нибудь клофелинщица подсыпет тебе в чай чего-нибудь несъедобное… А я тут цепочки выстраиваю, с людьми договариваюсь! У тебя должен быть преемник — брат, сват, или кто-нибудь еще — живой человек, который сидит на месте, чтобы к его руке был привязан тревожный чемоданчик с красной кнопкой.

— Ну-у, Иосиф Григорьевич… что касается командировок — да, было весело, всё девочки да рестораны, но это не значит, что я никогда и ни над чем не задумывался. Наоборот, после девочек и ресторанов, в тишине и одиночестве, вот тогда вспомнишь всё, и на душе особенно печально. Что касается преемников, то у меня есть брат — Максим, есть Ирина, есть Ренат из Петербурга, есть Марина! Полномочия равномерно распределены между несколькими людьми.

— Так, так… — проговорил святой Иосиф, явно заинтересованный, и принялся расспрашивать про Марину и Рената. Получив от меня самые общие сведения, он выразил желание встретиться с петербургскими сотрудниками в ближайший их приезд в Волгоград.