Читаем Карьеристы полностью

Неужели Зина считает его холодным, бесчувственным? Ведь это же не так! Он всегда думает о ней, об Альгирдукасе, об их счастье, о счастье своей семьи. Она и раньше не раз упрекала его: мол, недостаточно привязан он к ней и сыну, невнимателен, плохо о них заботится. Но как же можно любить крепче, как можно заботиться больше? Он не умеет говорить об этом, но его бесконечно согревает душевное тепло, которое исходит от нее и от их мальчика!

Конечно, Зина не возражала бы, зарабатывай он побольше… Это обеспечило бы им больший комфорт, но он не желает, просто не может прокладывать себе путь к успеху локтями. Кроме того, доходы их и так растут, семья живет все лучше, удобнее, светлее. Он уверен, что и впредь им не доведется бедствовать. А может, они обретут и полный достаток. Давно ли он был просто мелким чиновником? А сейчас — делопроизводитель партийного центра! И его партия — христианские демократы[1] — у власти. И получил он это место без особых усилий: руководство кадемов поняло, что он способный, серьезный человек, добросовестно выполняющий свои обязанности. Вот и назначили.

Мысли Домантаса незаметно обратились в прошлое.

Его судьба могла стать подобной судьбе тысяч и тысяч сыновей небогатых крестьян. Ведь у отца лишь немногим больше десяти гектаров земли, и сыну с рождения было уготовано пахать свой клин в низине да грызть черный хлеб. И только то обстоятельство, что хутор их стоял в трех километрах от уездного городка, направило жизнь Виктораса по иному руслу. Ему удалось окончить гимназию, не вводя семью в непосильные расходы. Конечно, платить за учение отцу было нелегко, однако не пришлось снимать для сына комнату в городе.

Учился он хорошо, но никаких льгот не имел. Между тем дети помещиков и царских чиновников, обеспеченные куда лучше его, пользовались всевозможными привилегиями. Уже тогда эта несправедливость разжигала его патриотические чувства, заставляла протестовать, и он включился в политическую деятельность, за что иногда приходилось и расплачиваться.

После войны отцу стало полегче. Увеличились доходы, и он смог снять сыну комнату в городе. Это время помнилось очень ярко. Поселился он в доме госпожи Бутаутене. Здесь довелось ему пережить немало светлых минут. Тут пришла к нему и первая любовь.

Учился он тогда в седьмом классе, а дочь хозяйки Юлия — только в пятом. Но ей уже было девятнадцать, как и ему. Она много читала, сочиняла стихи и смотрела на мир темными печальными глазами. Назвать ее красавицей было трудно. И о достоинствах ее поэтических опытов он не взялся бы судить, но одно из ее стихотворений было напечатано в местной газете с посвящением «В. Д.». Там шла речь о некоем темноволосом юноше, похитившем ее сердце… И он тоже был влюблен в нее. Так живы до сих пор в памяти и та весна, и та сосновая рощица, и то туманное воскресное утро, и сама Юлия Бутаутайте…

Домантас улыбнулся столь несерьезным мыслям, но продолжал вспоминать дальше. Гимназия позади. Он приехал в Каунас, поступил на службу в министерство. Некоторое время они с Юлией еще переписывались, но вскоре он познакомился с Зеноной Медикшайте. Зенона, или, как он называл ее, Зина, единственная балованная дочь начальника железнодорожной станции, приехала в Каунас учиться музыке. Она была так хороша собой, что он влюбился с первого взгляда. Сначала любовь его оставалась неразделенной. Он писал девушке нежнейшие письма, просил ее руки, но она лишь кокетничала с ним. Однако внезапно произошла перемена. Зина уехала к родителям и из дому написала, что согласна выйти за него. Через неделю сыграли свадьбу.

После замужества она еще некоторое время брала частные уроки фортепьяно, но когда появился Альгирдукас, вынуждена была от них отказаться.

Домантас улыбнулся и нежно посмотрел на спящую рядом жену. Да, он счастлив с ней…

Хотя, если честно признаться, его идеалы совершенно чужды ей. Она даже и не стремится понять, чем он живет, каковы его убеждения. Это, конечно, серьезный минус. Но зато можно похвалить Зину за оптимизм: за умение радоваться жизни, за веру в светлое будущее их семьи.

Оклад, который получал Домантас в министерстве, был более чем скромным, им частенько приходилось туго; можно сказать, нужда все время стояла у дверей. Но ее любовь делала эту нужду легкой и нестрашной. Зина не уставала повторять: «Это временно, только временно, дорогой, любимый… Вот познакомлюсь я с нужными людьми, и все изменится».

Один дальний родственник Зеноны, директор департамента и деятель кадемовской партии, к которой принадлежал и Викторас, поддержал его кандидатуру на должность делопроизводителя партийного центра. Жалованье Домантаса сразу увеличилось вдвое, они смогли снять приличную квартиру, купили мебель. Зина с большим вкусом свила гнездышко, и жизнь семьи потекла по новому руслу…