Она принимала на ночь таблетки от давления? Она не забыла купить лекарство? Кто-нибудь присматривал за ней?

Но мексиканцы говорят sólo Dios sabe[472]. Бабулю выкатывают на каталке, но ответить она не может. Она не может произнести ни слова и лишь просовывает кончик языка между желтыми зубами и слабо брызжет слюной.

*Мария Виктория, мексиканская актриса, певица и комик, была знаменита в пятидесятых и шестидесятых тем, что распластывалась по роялю и носила плотно облегающие платья, которые присобирались на коленях и кончались юбкой в форме рыбьего хвоста, отчего она походила на великолепную русалку. Голос у нее был мягким, сексуальным и не особенно сильным, но ее наряды и ее тело – незабываемо экстравагантными. Во времена блондинок она была темноволосой; черные-пречерные волосы и чувственное тело мексиканской богини, по мне, так это делало ее совершенно удивительной.

† Либертад Ламарке была аргентинской певицей и кинозвездой с голосом как серебряный нож с перламутровой рукояткой. Предположительно она являлась любовницей Перона, и потому, говорят, Эва изгнала ее из страны. Либертад обосновалась в Мексике, где ее ждала длительная и блестящая карьера. Умерла она в 2001 году, до самых последних своих дней снимаясь в мексиканских telenovela, una señora grande y una gran señora[473], столь же прекрасная и элегантная в старости, как и всегда, а может, и еще более прекрасная.

67

«Вог»

Не того уровня, что «Братья Фрост», но и не настолько никчемный, как «Кресс».

– Ооочень богаато, ооочень красииво, ооочень модно, – говорит Вива с претенциозным фальшивым акцентом, взявшимся непонятно откуда. – Вечерние платья, туфли, перчатки, шляпы, чулки. Если надо что-то купить на торжественный случай, иди в «Вог» на перекрестке улиц Хаустон и Наварро в центре Сан-Антонио, – с придыханием говорит Вива, пританцовывая в дверях, словно снимается в телерекламе.

– Мы делаем покупки для выпускного, – говорит Вива следующей за нами продавщице. – Это неправда, но как иначе мы можем в течение часа поиграть в покупательниц, примеривающих расшитые блестками платья, которые не можем себе позволить? Вива натягивает через голову пурпурный трикотажный наряд и трясет всем телом, пока он не садится по фигуре – блестки сверкают при каждом ее движении, вырез устремляется вниз, как ныряльщик, прыгнувший со скалы в Акапулько.

– О боже ты мой, Вива, ты похожа на Шер!

Продавщицам «Вог» приходится носить ханжеские таблички, где перед именами обязательно значится «мисс», даже если им сто лет отроду! Мисс Шарон, Мисс Марси, мисс Роуз.

Вива спрашивает у меня:

– А когда у тебя месячные, то тебе очень cacoso[474]?

– Да, черт побери!

– Ха! Это хорошо. Мне тоже.

Мисс Роуз не отходит от примерочной кабинки, то и дело стучит в дверцу и спрашивает в сотый раз:

– Все в порядке, солнышко?

– Боже! Мы, что, не можем спокойно все примерить? – возмущается Вива, втискивая свои chichis в выставляющее их на обозрение платье с корсетом.

«Вог» – это выбор Вивы. Мой – «Вулвортс» на той стороне Аламо, из-за прилавка с готовыми обедами, извивающегося как змея. Мне нравится сидеть рядом с беззубыми viejitos[475], наслаждающимися треугольными тостами с тунцом и прихлебывающими куриную лапшу. Я могу сидеть за этим прилавком часами, заказывая колу и жареную картошку, карамельное мороженое и банановый сплит. Или ходить по магазину, наполняя корзину баночками с лаком для ногтей, маленькими тюбиками с фруктовым блеском для губ, неоновыми фломастерами, спускаться на эскалаторе на подвальный этаж, чтобы посмотреть на попугаев и канареек, выискивать всякие прикольные вещицы из металла или же рыться в корзине с уцененными товарами в поисках подлинных сокровищ.