Читаем Карамазов полностью

Машина высадила нас у закрытых ворот. Я подошел к металлическим кованым створкам и приложил большой палец к чип-приемнику. Ворота без скрипа распахнулись.

— Хорошо живешь, — произнесла брюнетка, обернувшись ко мне.

Я лишь равнодушно пожал плечами.

— Идем домой? Или еще прогуляемся? — уточнил я.

Смелая девушка подошла ко мне со спины и положила руки на плечи. Ногти слегка впились в кожу через ткань пиджака.

— На улице уже прохладно. A местные красоты можно посмотреть и из окна квартиры.

Я подошел к парадной и нажал на кнопку домофона. В холле послышалась трель, а затем камера, закрепленная над входом, повернулась и уставилась на нас.

Раздался щелчок — дверь приоткрылась, впуская нас внутрь.

Я потянул ручку на себя.

— Прошу.

Девушки вошли в парадную. Я же привычно оглянулся по сторонам, проверяя, не следуют ли за нами незваные гости. Но двор был чист. Да и вряд ли охрана позволила бы кому-либо учинить здесь конфликт. Поэтому я вошел в парадную вслед за девушками. Однако внутри меня словно свернулась пружина. Что-то не давало мне быть спокойным.

Консьерж, сидевший за стойкой, смерил нас цепким взглядом, добродушно улыбнулся и вернулся к чтению вечерней газеты. Стопка печатных вестей лежала на подставке у дверей лифта. Заголовок на первой странице кричал: «Скажи „нет“ западным ценностям, „нет“ иностранным корпорациям».

В кабине лифта звучала тихая мелодия вальса. Кристина постукивала подушечкой пальца по сумочке, отбивая ритм. Этим она выдавала обуревающее ее беспокойство. Эмоция казалась чужеродной, хоть и не раздражала. Скорее забавляла. Девица вела себя словно на первом свидании. Когда кабина остановилась на нужном этаже, я приложил ключ-карту к электронному замку. Щелкнуло, лампочка сменила цвет на зеленый. Двери разъехались в стороны.

— Прошу, дамы. — Я галантно поклонился и потянул створку, впуская девушек в квартиру.

Сестры переглянулись и вошли внутрь просторного холла. Я последовал за ними.

Вспыхнул приглушенный свет, который за несколько секунд набрал приятную глазу мощность.

— Добро пожаловать домой, мастер Алексей, — послышался из динамика мелодичный женский голос.

— Вполне ничего, — оценила обстановку брюнетка.

Гостиная с высокими глянцевыми потолками поражала размерами. Мне нравилось большое панорамное окно без штор. Сквозь него можно было наблюдать за ночным городом. Стены были облицованы камнем под красный кирпич и на первый взгляд казались ветхими. Мало кто знал, что вмятины и подпалины на их поверхности не были декоративными. Когда-то из них была выложена стена места казни. Если бы кто-то достаточно любопытный соскреб с поверхности матовый лак, он смог найти кровь некоторых довольно известных бунтовщиков. Камни молчали о страданиях, свидетелями коих они были. Иногда мне казалось, что, касаясь стены, я ловил отголоски чужой силы. Но это не могло быть правдой, конечно же.

Пол покрывали палубные доски малоизвестного в широких кругах судна с красивым именем «Аврора», выбеленные ветрами и солью. В углу стоял синтезатор, а на стене на бронзовых крюках висело несколько гитар. Из мебели в комнате находились диван с кожаной обивкой, пара кресел, низкий стол из спила аметиста глубокого фиолетового оттенка, на котором стояла початая бутылка виски. Здоровенный телевизор на стене радовал глаз ничуть не меньше, чем камин, перед которым расположилась кованая решетка. Стоило огню вспыхнуть внутри портала, как на полу и стенах принимались покачиваться тени изящных танцовщиц далекой Индии.

Барная стойка из мрамора упиралась в небольшой, на две бутылки шампанского, холодильник с прозрачной дверцей. Названный напиток в нем ждал своего часа. Над самой стойкой висел ряд хрустальных фужеров.

Не разуваясь, брюнетка прошла в комнату. Она с любопытством оглядывала обстановку, пока я привалился плечом к арке и лениво наблюдал за гостьями.

Вид был просто великолепным. Темноволосая оказалась у окна и выглянула наружу. Ей нравился пейзаж. Тут было красиво. Особенно вечером, когда парк пустел. Горящие фонари освещали ряды аккуратно подстриженных кустов, обрамлявших газон, тянущихся вдоль дорожек лавочек. Чуть дальше за изгородью блестела черная лента реки.

Эту квартиру купили мне приемные родители. Они никогда особо не интересовались делами неродного сына. Поэтому в четырнадцать лет я стал очень беспокойным подростком. Из тех, кого называют проблемными. В меня словно вселился дух насилия, тяга к пьянству, погромам и бесчинствам, что всосали меня в бесконечный круговорот проблем. Поэтому, чтобы побыстрее отделаться от дитяти, родители купили квартиру, едва мне стукнуло пятнадцать. На этом их воспитание подрастающего поколения и закончилось.