А тут такой шанс — ведь удобнее всего ударить именно сейчас, в момент переезда, потом подобраться будет нереально. Да еще и пропуск в ту элитную дурку через знакомого удалось достать. Все один к одному! Зная, что Гуля где-то прячет кинжал, которым можно убить бессмертного, я перевернул всю ее квартиру, но все же нашел его.

Меня подвела гордыня. Один из самых тяжких грехов. Не надо было торопиться. Тогда и моя Гюльчатай была бы жива. В ней рос бы наш ребенок. И Саяна не попала в лапы этого исчадия ада. Что он с ней сделает? Ведь она женщина! Лучше бы убил сразу!

Шаги по коридору заставили насторожиться. Заскрежетали замки, дверь распахнулась, свет укусил в глаза, заставив зашипеть от боли и прикрыться рукой. Зацокали каблуки, напомнив присказку о том, что перестук шпилек — это Дьявол копытами бьет, в подвал вплыло облако приторно-сладкого парфюма. Что ж, похоже, сейчас я заплачу за все, что сделал.

— Так вот ты какой! — протянул женский голос.

Я проморгался и посмотрел на женщину, что с интересом оглядывала меня. Красивая, но даже с первого взгляда видно — испорченная. Видел досье на нее. Санклитка, даже старше Драгана, чистокровная, зовут Эльшбетта, но имя поменяла, назвалась Лилианой, в честь прародительницы своего клана.

— Значит, это ты пытался убить мою дочь, — отбивая каблуком нервный ритм, сказала она. — А как же "не убий", святоша?

— Заповедь касается людей, а не санклитов.

— Выкрутился, — Лилиана зло усмехнулась. — Тогда скажи мне, это стоило твоей жизни, идиот?

— Стоило.

— Даааа? Такое самопожертвование! Как интересно! — глаза этой дьяволицы полыхнули огнем. — А жизни твоей сестренки тоже стоило? И девки твоей, Охотницы?

Я промолчал, стиснув зубы.

— Так щедро разбрасываешься жизнями, дружок! Глупо, очень глупо!

— Ты трепаться пришла или убивать?

— Убивать? — дрянь расхохоталась. — Не льсти себе, мальчик. Ты всего лишь мышка в моих коготках. А кошки с мышками любят поиграть! — она кивнула амбалам, что зашли следом. — Приступайте.

Мужчины подошли ближе. Били с умом, метко, чтобы причинить максимальное страдание, но не убить и не дать потерять сознание. Между вспышками боли я пытался вспомнить молитву, но все слова вылетели из головы. Остались только ощущения — словно тело один сплошной оголенный нерв, который поджаривают на медленном огне.

— Достаточно, — вмешалась Лилиана. Я лежал у ее ног, ловя ртом воздух и бездумно глядя на острые мыски туфель. Долго так не выдержать. Иллюзий не питаю. Боль кого угодно превратит в простое животное, молящее о пощаде. — На сегодня хватит. Продолжим завтра.

Глава 2 Заноза

Саяна

Не знаю, что было в капельнице, но я опять проспала весь день. Несмотря даже на не очень веселые открытия последнего времени. Проснулась от того, что кто-то прикасался к моему лицу. Было приятно. В глазах двоилось, картинка плыла. Рядом сидел человек. Кажется, женщина. Короткие темные волосы.

— Гуля? — спросонок предположила я.

— Почти угадала, дочка. Нюргюль. Хочешь, зови Гулей.

По-русски она говорила с явно выраженным акцентом. Похоже, в Турции русский язык знают все.

— Кто вы? — хотелось приподняться, но тело, наполненное приятной истомой, отказалось.

— Медсестра, ухаживаю за тобой. — Теплые мягкие руки вновь заскользили по моему лицу.

— Вот увидишь, после этого крема еще красивее станешь, дочка! Ни следа не останется! Уже и отек сошел, и ссадины зажили, и синячка почти не видно.

— Где я?

— В доме господина Горана.

Спрашивать, почему дверь закрыта, полагаю, бесполезно.

— Почему все плывет?

— Это обезболивающее. Не тревожься, дочка, быстро пройдет. Сейчас на ручки твои новую повязку наложу, и пройдет. Не тошнит тебя?

— Нет. Спасибо, Нюргюль.

— Пожалуйста, моя хорошая. — Женщина быстро перебинтовала ладони и положила руки мне на грудь. — Почти зажило все. Вот господин доктор сегодня придет, порадуется. Вчера дважды приходил, ты спала. Перепугала ведь ты нас, дочка!

— Чем?

— Господин Горан принес тебя без сознания, шок тяжелый был. Боялись очень за тебя. Господин Горан всю ночь около тебя провел, глаз не сомкнул. Все к дыханию твоему прислушивался. Белее простыни сидел. Даже господину доктору уезжать запретил, он здесь ночевал.

Вот это новости!

— Покушать тебе надо, дочка. Сейчас принесу.

Нюргюль была права. Когда она вернулась с подносом, ко мне уже вернулась четкость зрения. Аппетит же возвращаться не спешил. Под уговоры женщины я запихнула в себя пару ложек овсянки и отодвинула тарелку.

— Ты несколько дней не ела. — Нюргюль укоризненно покачала головой. — Что господину Горану скажу?

— Давай сама скажу. — Коварно предложила я, невинно улыбаясь. — Пусть приходит.

— Передам, передам. Отдыхай. Кнопка вот у кровати — нажми, если что нужно, приду. Если переодеться — подбери в шкафу. Все чистое, новое. — Она забрала поднос и ушла.

Да уж, передай ему. Жду не дождусь. Соскучилась, сил нет!

Ожидая, когда "господин Горан" навестит свою заключенную, я переворошила шкаф в надежде найти джинсы и футболку. Как бы не так. Платья, платья, платья. Блузка! Юбки. Секси-брючки. Комбинезоны. Нет уж, не дождетесь!