Я понимала его. Самой идея играть в догонялки с Глебом уже не казалась хорошей. Скорее, наоборот.

Может быть, этим бы все и закончилось, но таксист, сам того не желая, дал мне надежду.

— Там… Sadece özel bir hastane[9], клиника. Дорого. Чужим нет вход.

— Onun ne kadar uzakta?[10] — я навострила уши.

— Нет.

Мужчина вытащил из бардачка бумажные лохмотья и бережно расправил на коленях. Оказалось, это карта.

— Сюда… поворот, — он быстро прочертил пальцем извилистую линию по истершейся поверхности. — Увидишь, большой она, красивый.

— Teşekkür ederim[11]. — Я расплатилась, вышла из теплого нутра машины в промозглый холод и ахнула. Ветер сразу же набросился на меня со всех сторон, как стая бешеных собак. А может послать все к шайтану и вернуться в машину? Там печечка есть, и никто не льет за шиворот воду пополам с грязью.

Я обернулась, но таксист уже успел отъехать на порядочное расстояние. Радуется, наверное, что избавился от русской идиотки. Ну, а кто я после всего этого? Вариант один — дура. Хорошо, если клиника близко, до темноты дойду. И накостыляю Глебу по полной! А завтра с утра стану умной и перестану вот так косячить!

Кивая самой себе, я намотала на шею подарок деда-вязальщика, мысленно поблагодарив, и подошла к размытому рекой асфальту. Автомобиль здесь, конечно, не проехал бы, но чтобы хрупкая не сильно умная девушка смогла пройти, места достаточно. Особенно, если прижаться к скале, не смотреть на бушующую справа, мать ее, Ниагару и быстренько пройти на трясущихся ногах опасный участок. Что я и сделала.

До поворота оставался десяток метров, когда река сделала ход конем, с оглушительным грохотом одновременно разрушив асфальт впереди и позади меня, словно от полотна дороги две огромные акулы откусили по жирному куску. А еще говорят, что турки одни из лучших строителей в мире!

[1] Что? Что ты хочешь? (тур.)

[2] Возьми, дочка, возьми! (тур.)

[3] Бери! (тур.)

[4] Бери, кому говорят! Непутевая! (тур.)

[5] За той машиной, быстрее! (тур.)

[6] О, Аллах! (тур.)

[7] Есть другая дорога? (тур.)

[8] Дальше не поеду, не проси (тур.)

[9] Только больница частная (тур.)

[10] Далеко до нее? (тур.)

[11] Спасибо (тур.)

Глава 7 Ангел-хранитель

Ты мой спаситель в самый черный час.

Ослепленная верой, я не смогла услышать

Тихий шепот, так ясно предупреждающий меня.

Within Temptation "Ангелы"

Горан

Погода портилась, но после нескольких лет жизни в Лондоне мне было не привыкать к тому, что безмятежно голубое небо вдруг хмурилось, словно капризная женщина, и сверху начинала сыпаться морось, колко летящая в лицо благодаря порывам ветра, что были тут как тут. А потом кругом лужи, люди зябко ежатся, мусорные урны полны растерзанных непогодой зонтиков китайского производства — они в Англии долго не живут.

Однако в Стамбуле имелась более грозная сила, которую нельзя было не принимать во внимание — Босфор. Он правит местной погодой, меняя ее под свое настроение в мгновение ока. Как сейчас, например. Водные плети хлестали по лобовому стеклу, заставляя вспоминать неистовство Катрины, в которое она впадала в последнее время все чаще, круша все вокруг с такими криками, что кровь стыла в жилах даже у меня.

Это и стало причиной нашего отъезда из Лондона — я решил положить сестру в клинику здесь, в Стамбуле. Ее врачи считались лучшими в мире и, что было немаловажно, специализировались именно на санклитском безумии. Не особо надеялся на успех, но сутками находиться рядом с Катриной и осознавать, что ничем не могу помочь единственному дорогому мне существу на земле, оказалось выше моих сил.

Но никак не рассчитывал, что в первую же неделю в Стамбуле в нашу с сестрой жизнь ворвется прошлое. Конечно, за почти триста лет я успел обзавестись врагами, с этим не поспоришь. Многие мне достались "в наследство" от отца, Великого Антуна Драгана, который ныне полностью отошел от дел и заперся в нашем имении в Хорватии. Да и бесконечные интриги между санклитскими семьями спокойно спать не дают.

Сейчас, ко всему прочему, все усугубляется борьбой за свободное место главы нашего клана, на которое может претендовать только чистокровный санклит — оба родителя должны быть бессмертными, а он сам не моложе двух с половиной сотен лет. Возглавить свой клан я мечтал с детства, и теперь, заручившись поддержкой подавляющего большинства глав семей, был близок к этому, как никогда ранее.

Может, ослепленный перспективами, я не заметил, не почувствовал, что прошлое дышит мне в затылок, позволил себе расслабиться, забыть, что в мире, кроме санклитов, есть и Охотники, многие из которых, несмотря на заключенное Перемирие, жаждут убивать бессмертных. Упустил из виду привычку семьи Соболевых возвращаться в мою жизнь с каждым новым поколением и приносить с собой беду.