Читаем Канцлер империи полностью

На пирсе при прощании я вел себя как Мари перед моим отплытием на Канары, то есть громко шмыгал носом, утирал слезы платочком, потом сморкался в него и в перерывах уговаривал супругу отвечать взаимностью домогательствам не каждого тамошнего принца, а хотя бы через одного. Мари рассмеялась, поцеловала меня и отправилась отдыхать.

А в начале апреля в Питер приплыл испанский король. Первый день он посвятил встрече с Гошей и прочим протокольным мероприятиям, но потом прочно обосновался в Стрельне, где начал обкатывать подаренный ему мной «АРН-Мастер». От «Чемпиона» эта модель отличалась только тем, что имела движок о трех цилиндрах и соответственно возросшей мощности. Естественно, что освоение новой машины шло под моим непосредственным руководством.

Вообще говоря, король мне понравился. Правда, поначалу он показался излишне чопорным, но спустя несколько тренировок это прошло без следа.

Перед приездом испанского величества я навел о нем справки – как в своем ноутбуке, где нашелся реферат про Испанию начала века, так и у наших дипломатов, видевших его лично. Картина оказалась стандартной. То есть написанное в реферате очень слабо соотносилось с мнением очевидцев, а все это вместе противоречило тому, что увидел я. Правда, реферат писался на основе беллетристических поползновений некоего Бласко Ибаньеса, в которых тот лил грязь на своего монарха, а заодно и на Вилли. Так что я озадачил Танечку поискать компромат на этого типа с матерной фамилией, а если найдется мало – то и создать, чтобы в нужный момент можно было капитально смешать с дерьмом уже его.

Альфонс оказался вполне вменяемым молодым человеком, вовсе не склонным к экзальтации, как про него писал будущий Танечкин клиент, и не снобом, как про него говорил один наш сотрудник МИДа. А кроме этого, у него обнаружился несомненный талант гонщика. Начни он тренировки пораньше, с детства, и вполне мог бы получиться уникум типа Шумахера или, если брать мотоциклистов, то Росси. Но и сейчас он после недельных тренировок под моим руководством представлял собой очень серьезного пилота. А первое, что он спросил при встрече со мной, это умею ли я лечить гемофилию. Дело было в том, что его старший сын страдал именно ею.

– Не знаю, – ответил я, – потому что ни разу не пробовал. Думаю, что не получится – это все-таки генетическое заболевание.

Альфонс запросил подробности, и я рассказал ему об этой болезни королей, а также о главных разносчицах – ныне покойной английской королеве Виктории и ее внучках, одна из которых, тоже Виктория, и была его женой.

– Так, значит, нормальных детей мужского пола у меня не будет? – помрачнел Альфонс.

– А вы-то тут при чем? Их скорее всего не будет у вашей нынешней супруги Виктории. Да и то, если долго стараться, в конце концов может родиться и здоровый мальчик… Но необязательно.

– Мне никто не говорил ничего подобного, – заметил король.

– Интересно, кто же должен был вам что-то сказать? Англичане, сама Виктория или еще кто-нибудь?

– Но ведь вы же только что заявили, что про генетические болезни знаете только вы!

– Правильно. Но о том, что дочери и внучки Виктории очень часто рождают гемофиликов, знают все, интересовавшиеся этой проблемой. Просто при дворах, куда англичане сбагривают своих принцесс, очень следят, чтобы такие сведения не дошли до монархов. И я не верю, что следят бесплатно. Ну и возвращаясь к вопросу о лечении вашего сына… Я обдумаю возможность этого. Ничего не обещаю, но обдумаю.

И теперь оставалось ждать реакции короля на мой, так сказать, посыл. Если ему по фигу судьба династии, все останется как есть. Если не по фигу, но он дурак, то Виктория вскоре будет отравлена, не помню, что у них там в Испании принято употреблять вместо грибочков. Если он не совсем дурак, то он поручит это дело дону Феде. Если умный, то он поручит тому же дону разобраться с данной проблемой, но так, чтобы Виктория пала жертвой врагов. А если он умный, но гуманист и готов рискнуть, то сначала он сделает так, чтобы его слово было действительно словом короля, и не только в Испании. А потом просто разведется со своей женой, не выдумывая никаких причин, а обнародовав действительную. Все же несогласные будут посланы сексуально-пешеходным маршрутом.