Кроме указа, русский император обнародовал еще и обращение к мировому сообществу, в котором предлагал считать нападение без объявления войны преступлением, а совершивших его – военными преступниками, подлежащими международному суду с последующим повешением. Прогрессивная часть этого сообщества в лице кайзера, микадо, черногорского императора и непонятно как оказавшего в данной компании султана немедленно выразила свое одобрение, и Георгий Первый поручил канцлеру озаботиться организацией Международного трибунала. В «Пари Суар» тут же появилась статейка, где автор задавался вопросом: в каком пространственном положении и за какой именно орган я буду вешать Сунь Ятсена и кто составит ему компанию в этом интересном процессе? Я же опубликовал заранее написанный труд «Размышления о войне», в котором пытался убедить читателей, что преступлением является всякая агрессия, а не только необъявленная. «Пусть руководство стран-агрессоров знает, – с пафосом восклицал я, – что теперь война лично для него может кончиться не подписанием насколько-то там невыгодного мира, а хорошо намыленной веревкой!» По донесениям разведки, в ответ на мой труд в Англии уже писалось два документа. Первый из них был заявлением Форин Офис, где обращалось внимание, что статья подписана просто «Георгий Найденов», без указания должностей. И Англия надеется, что эта писанина действительно является плодом переутомления чрезвычайно загруженного в последнее время Найденова, а не официальной позицией Российской империи. В общем, они все поняли правильно – пока я их просто слегка пугал как частное лицо. Второй же документ был частным письмом от короля Эдика, в котором он убеждал меня в своем безграничном миролюбии и намекал, что в английской системе власти нельзя безоговорочно относить короля к высшему руководству.

А еще в Англии вышла в свет книга Уэллса «Просыпающаяся Россия». Автор оказался настолько любезен, что послал мне экземпляр с автографом, но к тому времени я это творение уже внимательнейшим образом прочитал. Сразу могу сказать – вышло у него неплохо, он правильно сделал, что прервал работу над «Войной в воздухе» – в том мире у него получилась редкостная муть, и в этом пока выходило то же самое. А новый труд являлся вполне приличной публицистикой с элементами художественности – в частности, Найденов у него получился как живой. Со страниц книги вставал образ дремучего хама и грубияна с тонкой и возвышенной душой, врожденным стремлением к справедливости и большими способностями в области естественных наук. Кроме того, была отмечена моя любовь к кошкам и даже в какой-то мере к людям.

Наш поход в столовую настолько впечатлил Уэллса, что он посвятил ему отдельную главу. Сначала он распинался на тему о бесплатности оного заведения, но недолго. Зато потом целую страницу описывал, как мы с ним не полезли без очереди! Более того, он не поленился узнать, что я так не поступал вообще никогда, и сделал из этого вывод о моей простоте, доступности в общении и демократизме. Не спорю, что-то такое во мне действительно есть, но главной причиной была планировка столовой – зайдя в коридор между раздачей и ограждением, обойти кого-нибудь впереди стоящего можно было только в очень высоком прыжке или на четвереньках.

Следующее, на что Уэллс обратил внимание читателей, был тот факт, что за соседним столом с нами обедала компания рабочих (это были механики из гаража), а чуть дальше – четверо высших чиновников. Тут, правда, он дал маху, ибо это были комиссары, причем, насколько я помнил, все третьего ранга, однако его ошибка понятна – ведь их мундиры почти не отличались от моего. И кончалась глава риторическим вопросом: возможно ли увидеть такое в английском парламенте? Который позиционируется как образец демократии, в то время как Гатчинский дворец есть гнездо одноименного Коршуна, то есть самая сердцевина неприкрытой диктатуры.

Наибольший же интерес представлял конец книги. В нем говорилось, что при сохранении теперешних темпов развития Россия через пятнадцать – двадцать лет настолько обгонит весь остальной мир, что рыпаться будет поздно. А это значит, как писал Уэллс, что в ближайшее время мы станем свидетелями того, что весь этот самый мир будет пытаться предотвратить такое развитие событий, и скорее всего силовыми методами.

Вот хрен вам, подумал я, если начнется настоящая война, посторонних свидетелей в ней не будет. Будут только ее поджигатели, солдаты и жертвы…

Глава 19