Читаем Kantonisty полностью

В плохую погоду муштра не прекращалась. Стоят кантонисты в строю, от песка глаза слезятся. В скором времени многие начали болеть глазами, но на это не обращалось ни малейшего внимания: военное учение шло своим чередом. Больных уже некуда девать, больничные койки в лазарете все заняты. Вновь заболевших оставляли в лагерях, и начальство даже не позаботилось, чтобы больных положили отдельно от здоровых. Глазные болезни, бывало, принимали эпидемический характер, фельдшеров было недостаточно, и лечение ограничивалось прижиганием синим камнем. Платков для обтирания глаз не было. На 50 человек давали одно полотенце, а это лишь усиливало распространение болезни. Кантонисты стали слепнуть; ослепших размещали по богадельням.

На юге страны кантонистов на лето размещали по деревням, и кормить их должны были хозяева квартир. Летний распорядок дня был тот же, что и в лагерях, разве что для фронтового учения надо было ходить за много верст.

Квартирование кантонистов было большим несчастьем для крестьян. Они кормили своих постояльцев черствым хлебом и пустыми щами. Жизнь впроголодь выработала у последних непревзойденные качества воров и грабителей. За плохую кормежку они не только воровали, но и всячески пакостили своим хозяевам. В особенности терпели от великовозрастных, которые не довольствовались мелкими кражами, но похищали и резали крупный скот. По ночам они совершали набеги на огороды и бахчи. Хозяева же, у которых постояльцы были в полной зависимости, изобрели следующий способ мести.

Если кантонист чем-нибудь обидел хозяйку, та брала десятка два яиц, иногда прихватывала и курицу, и отправлялась с жалобой к жене ротного командира.

Получив взятку, командирша записывала» имя обидчика и докладывала о происшедшем своему мужу. На следующий день, когда рота являлась на перекличку, командир отсчитывал виновному сотню, а иногда и больше розог.

От буйства кантонистов страдала и деревенская молодежь. Являясь на посиделки, они хулиганили, безобразничали и затевали драки. Хозяевам они пакостили, и их проделки носили характер злых шуток: наливали воду, а то и помои в печи через дымоходные трубы, ворота мазали дегтем.

Летнее пребывание кантонистов в деревнях не ограничивалось только грабежами и пакостями. Между ними и деревенскими девушками были романы, которые иногда кончались трагично.

Конец лета. Роты выстроились за околицей, чтобы пуститься в обратный путь. Вдруг прибежавшая еще совсем молоденькая девушка бросилась в ноги командиру, умоляя отдать ей ее Алешу; потом, заметив в строю любимого, она устремилась к нему, стала обнимать и целовать.

...Когда кантонистов размещали по квартирам поселян, Алеша попал в дом этой девушки. Между молодыми людьми вспыхнула горячая любовь. Девушка забеременела.

Она не хотела, не могла разлучиться со своим любимым и в слезах просила офицера разрешения, чтобы их повенчали, но рассвирепевший командир потребовал розог. Алеша посмел ему заметить, что девушка не кантонист, а та, в свою очередь бросила командиру, что если ее тронут, она ему выцарапает глаза. Однако высекли обоих, а в насмешку командир потребовал, чтобы Алеша и девушка поцеловались перед всем фронтом, после чего девушку передали десятскому, с приказанием отвести к отцу. В селе, конечно, все узнали о случившемся, о ее побеге. На девушку посыпались насмешки, каждый и всякий стал ее обижать.

Собрав немного денег, девушка опять сбежала в город. Но ее ожидало новое горе: Алеша был так избит, что его определили в лазарет; он уже поправлялся и, узнав от товарищей, что девушка в городе, решил повидаться с ней. Он знал, что его ожидает, если пойдет, но любовь взяла верх и он отправился.

Горькое это было свидание и тяжела показалась обоим любовь, за которую начальство избивает. Много было пролито слез, много надежд высказано. Их застигли. Его высекли, ее — в полицию. Там она родила сына. Сидя в тюрьме с подонками и преступницами, она много горя вытерпела. Из полиции выпустили, но ее ожидала нужда; пошла по рукам, на открытый разврат. Попалась в уголовном преступлении и сослана в Сибирь.

Алеша же, спустя три месяца после избиения, умер в лазарете от туберкулеза.

ИНСПЕКТОРСКИЕ СМОТРЫ.

ПОБЕГИ И ИХ ПОСЛЕДСТВИЯ

Каждое лето, когда кантонисты жили в лагерях, происходили инспекторские смотры. Никогда, однако, инспекции не были неожиданными для школьного начальства; оно заблаговременно уведомлялось об этом, что и дало возможность принимать необходимые меры. К приезду инспектора кантонистам выдавали парадную форму, новое белье, а пищу значительно улучшали. Ротные командиры лично производили телесный осмотр своим питомцам, и всех больных или имевших какой-нибудь физический изъян, прятали на время смотра на чердаках, в конюшнях и тому подобных укромных местах, куда инспекторский глаз не заглянет. И в такие дни, несмотря на суету и занятость начальства, не обходилось без наказаний. Наоборот, в такое время нерадивость считалась более значительным преступлением, а потому и наказания были более суровыми.