Читаем Канон полностью

Остальные девушки быстро посбрасывали с себя одежду и присоединились к Анджелине. Честно говоря, я как-то настроился, точнее, расфантазировался, что девушки в душе будут вести себя менее буднично и деловито, но, по большому счёту, жаловаться мне было не на что — видимость прекрасная, место, практически, в первом ряду, попкорна так вообще большой мешок… Я прислушался к разговору, который они вели между собой.

— Что это ты, Энджи, всё от близнецов бегаешь? — спросила Виолетта.

— Она ещё не разобралась, который из них кто, — рассмеялась Алиса.

— А что тут разбираться? — спросила Кэйти. — Тот, что рыжий — это Фред!

— Да нет, подруга, рыжий — это Джордж! — разъяснила ей Лианна. — А Фред — рыжий.

— Да чёрт их разберёт, кто из них рыжий, а кто — рыжий, — согласилась Алиса. Анджелина всё это время спокойно мылась, повернувшись к подругам спиной. — Энджи, что молчишь?

— Жду, пока вы наболтаетесь, сороки, — ответила та беззлобно.

— А ты уже научилась их различать? — спросила Виолетта.

— А главное — решила ли ты уже, кого из них привечать? — добавила Лианна.

— Она обоих привечает, — насмешливо прокомментировала Кэйти.

— Жадность — это плохо! — заявила Виолетта.

— Ты думаешь, Энджи себе хочет обоих заграбастать? — спросила Алиса. — Сестрёнка, это правда? — обратилась она к Анджелине. Та лишь фыркнула в ответ, но мне было ясно видно, как её загорелое лицо покраснело, и она с досадой прикусила губу. Надо сказать близнецам, что Джонсон — матриархальная амазонка, собирающая себе гарем из рыжих. А Спиннет, похоже, тоже губу раскатала…

— Не за Благэрдом же бегать, как некоторые дурочки, — отозвалась Анджелина, перестав кусать губу. О, да, Мэйтлэнд Благэрд! Был на седьмом курсе Рейвенкло такой тип. Красавчик с тонкими правильными чертами лица, прямым носом, чувственными губами, волнистыми чёрными волосами до плеч и пустыми глазами. Он был на полголовы меня выше и вдвое шире в плечах, и по нему страдали практически все старшекурсницы и достаточное количество мелюзги начиная с пятого курса вниз.

— А я и не бегаю, — хмыкнула Виолетта, которой, очевидно, и была адресована эта реплика. — Он сам придёт.

— Ага, придёт, когда всех более доступных переимеет, — согласилась Кэйти.

— Ничего вы не понимаете, — недовольно насупилась Виолетта. — Он просто ищет свою любовь.

— Свежее мясо он ищет, — зло сказала Анджелина, выключая воду и встряхивая волосами. Ну, и всем остальным тоже встряхивая. — Он с тобой переспит, а потом скажет — “Прости, милая, мне казалось, что ты — любовь всей моей жизни, то теперь я вижу, как я жестоко ошибся. Давай, будем друзьями!” А когда ты расплачешься, он тебя начнёт утешать — “Если подумать об этом, то всё могло бы закончиться ещё хуже, если бы мы успели пожениться. Мы бы испортили друг другу всю жизнь!”

— Ты так говоришь, — отозвалась уязвлённая Виолетта, тоже выключая воду, — будто тебе он уже это сказал.

Остальные девушки тоже закончили мыться, выключили воду и дружно завернулись в полотенца.

— Ошибаешься, подруга, — усмехнулась Анджелина. — Эти слова он говорит каждой девушке, которую затаскивает к себе в постель.

Я совершенно упустил из виду, что душ больше не шумит, и положил в рот очередной кусочек. Отразившись от каменных сводов раздевалки, звук разгрызаемого попкорна прозвучал громко, как выстрел:

— Хрум!

Девушки одновременно вздрогнули и замолкли, подозрительно глядя друг на друга. Я замер, как был, с открытым ртом и задержал дыхание. В этот момент мне показалось, что сердце бьётся в груди слишком громко, и меня сейчас точно вычислят.

— Что это было? — спросила Кэйти, округлившимися глазами оглядываясь по сторонам. Виолетта безразлично пожала плечами:

— Привидение, наверное! — и снова вернулась к Джонсон: — Ты лучше скажи, что тебе с ним ничего не светит.

— Отчего — не светит? — спросила Анджелина. — Сходила я с ним на пару свиданий. Надавала по рукам, которые он не туда протягивал, а когда он начал мне клясться в любви, я ему предложила прямо сейчас переместиться в Министерство и там заключить скреплённый магией брак.

— А он что? — спросила Алиса.

— Да ничего… Начал кричать, что я ничего не понимаю в истинной любви, заламывать руки и биться головой о стену.

— А ты?

— А я тихонько ушла, — пожала плечами Джонсон. Лианна, стоявшая ко мне спиной, нагнулась, чтобы вытереть полотенцем голени и лодыжки. Забыв про всё на свете, я снова потянулся рукой к мешку:

— Хрум!

Девицы опять встрепенулись и стали крутить головами в поисках источника шума. Моё сердце замирало каждый раз, как их взгляды скрещивались на мне. Несмотря на то, что я знал, что должен быть по идее быть невидим, всё равно мне не давала покоя мысль — а вдруг какая-нибудь ручная крыса в мантии дырку прогрызла?