Читаем Канон полностью

— Экспелиармо! — послышался знакомый голос, и на сцене появилось новое действующее лицо.

— Профессор Макгоннал! — раздражённо простонал Снейп, словно Шерхан, которого только что лишили законной добычи. — Безумно рад вас видеть!

Шакал Табаки, который начал было мерзко хихикать в предвкушении близкой расправы, моментально заткнулся и постарался сделаться незаметным на фоне стены.

— Нападение на ученика, — констатировала Макгоннал, до надменности которой Снейпу потребовалось бы опустить уголки губ, как минимум, до плеч. А то и ещё ниже. — Минус сто баллов Слизерину. Угрозы расправой со стороны другого ученика, — она метнула взгляд в сторону Малфоя. — Ещё минус сто…

— Да как вы смеете?! — завопил Снейп.

— Молодые люди, — обратилась она к Крабу с Гойлом, протягивая свой зонтик и саквояж. — Будьте любезны, доставьте в мой кабинет!

Тех просить лишний раз не пришлось — они резво подхватили вещи Макгоннал и поспешили прочь. Счастливчики.

— Ах, да, я забыла, как вы раздаёте очки, профессор Снейп, — медленно проговорила она, когда они скрылись. — Ничего, до этого тоже дойдёт. У вас есть претензии по существу или мне стоит доложить обо всём Дамблдору?

— Нет, никаких претензий… — сцепив зубы, произнёс Снейп.

— Хм, а жаль, — покачала она головой. — Тогда продолжим. По пятьдесят очков каждому ученику, который сражался в Министерстве против Пожирателей Смерти. Мистер Малфой? Вам плохо?

Малфой, казалось, сейчас заплачет. Его опору, его защитника и благодетеля при нём макали носом в лужу собственных экскрементов. Это было совсем не то, на что он рассчитывал, поджидая меня у выхода из больницы. Тем временем, в часы Гриффиндора на стене потоком лились рубины, и несколько сапфиров упало Рейвенкло.

— Но это… — выдавил из себя Снейп, надув щёки.

— Я полагаю, что вернутся обратно все очки, потерянные другими факультетами в то время, когда это недоразумение из Министерства узурпировало звание директора школы. — холодно сказала Макгоннал. — Ещё вопросы, мистер Снейп?

Снейп уже замкнулся в раковине собственной ненависти ко всему миру, и ответить никак не мог.

— Тогда, думаю, ученики могут считать себя свободными, — милостиво склонила она голову и развернулась в сторону своего кабинета.

Дальше мне нужно было к Хагриду, но на выходе из замка меня поймала Астория. Не то, чтобы поймала — просто выскочила из-за угла и пошла рядом, периодически на меня поглядывая. Мне было приятно её видеть, очень приятно, но я чувствовал, что она хочет мне что-то сказать, но не решается — причём, не решается, думая, что после исчезновения Сириуса я особенно раним, что, впрочем, было не так уж и далеко от истины — и это меня ужасно раздражало. Я остановился и развернул её к себе.

— Давай, говори, что хотела, — скомандовал я.

От моего резкого тона она сразу нахмурилась, сцепила руки за спиной и помотала головой.

— Вот ещё, — высокомерно бросила она.

— Ну, ладно, тогда я за тебя скажу, — предложил я. — А если что не так, ты меня поправишь. Идёт?

Она смягчилась, прикусила губу и помотала головой.

— Нет, я сама, — вздохнула она. — Иначе это будет трусость.

— Потребовать от меня, чтобы я к тебе больше не подходил — это не трусость, — возразил я.

— Это совсем не из-за них, ты не подумай! — воскликнула она.

— А я и не подумал, — пожал я плечами. — Просто тебе уже почти пятнадцать…

— Вот именно! — схватила она меня за руку. — А ты на меня даже не смотришь!

— Это, положим, неправда, — не согласился я.

— Всё равно, — упрямо сказала она, — каждый раз ты всеми силами стараешься…

— Я никогда не пытался от тебя избавиться, просто… — начал я.

— Мне уже пятнадцать!.. — крикнула она.

— Осенью будет, — поправил я.

— Тем более! — кивнула она. — Я хочу знать, что без меня…

Она совершенно права. Я себя с ней веду, как с довеском к Дафне, а ведь… Она мне не зря про Джульетту говорила — это даже не намёк был, это практически прямым текстом признание, а я… Ну не могу я ей ответить теми же словами — пока не могу. И не знаю, смогу ли вообще…

— Год назад я был просто Гарри Поттером, — сказал я. — Забитым подростком без семьи, с парой друзей, который был пешкой в чужих руках, и потолок которого в этой жизни был обозначен Джинни Уизли. И вот на меня свалились родители, потерявшие меня много лет назад, и у меня внезапно появились невесты — умницы и красавицы. Как, по твоему, я мог это всё переварить?

— Ну, не знаю, — задумалась она. — А как?

— А никак, — откликнулся я. — Поначалу я вообще был в шоке и до сих пор в это всё временами не верю. Если бы у меня было чуть больше возможности свыкнуться с моим новым счастьем…

— Что ты имеешь в виду? — спросила она.

— Я понимаю, что для той же Дафны моё появление было… — начал я.

— Чудом, — перебила она. — Твоё возвращение было самым настоящим чудом. Мы все были без ума от радости, и Дафна, и Панси…

— Вот, видишь, — сказал я. — Для меня это тоже было чудом, но отнюдь не было возвращением.

— Погоди… — не поняла она.

— Я же ничего не помнил, — сказал я. — И не знал. Для Дафны было естественно повиснуть у меня на шее…