Читаем Канон полностью

Малфой убежал, а к ней подошла Панси и стала что-то нашёптывать, кивая на зеркало. Я понял, что она придумала лично мне какую-то невообразимую пытку, и не ошибся. Амбридж достала из своего стола огромный косметический набор, полный помадок, пудры, теней для глаз и туши для ресниц — и всё это было самых тошнотворных оттенков розового. Потом она уселась у зеркала и стала наносить свои запасы на лицо, по видимости твёрдо вознамерившись истратить содержимое сундучка за один раз, буквально приняв к руководству слова о том, что красота требует жертв. Меня мутило, а лица присутствующих школьников — всех, кроме Краба, которому вообще всё было без разницы — постепенно зеленели. Даже Панси цветом лица уже напоминала скорее сильно недозрелый помидор, постепенно двигаясь в сторону арбуза. В кабинет ворвался Снейп и поначалу в ужасе отшатнулся.

— Что за чёрт?!! — закричал он.

— Профессор Снейп! — залебезила Амбридж голосом столь приторно-сладким, что мне срочно захотелось понюхать нашатырного спирта.

Снейп снова покачнулся.

— Ди… Долорес, — поклонился он, манерно обмахиваясь полой мантии, чтобы не упасть в обморок. Судя по жирным следам на ладонях, перед тем, как войти, он на них поплевал, чтобы пригладить волосы. Или просто что-то ел руками… — Я вас сразу и не узнал. Чем могу служить?

— Ох, вы такой шалун, профессор Снейп! — визгливо захихикала Амбридж под аккомпанемент столь же отвратительного голоска Малфоя, ещё и кокетливо прикрываясь ладошкой.

Панси не выдержала первая и выбежала из кабинета, уволакивая за собой Милисенту. Оставшимся, к сожалению, такого лёгкого избавления от страданий не светило. Снейп надул щёки, зажимая ладонями рот, и отвернулся. Краб, уже отпустивший Невилла, флегматично разминал пальцы, щёлкая костяшками.

— Дорогой Северус, не осталось ли у вас ещё хоть полкапельки той замечательной сыворотки правды? — игриво проблеяла Амбридж.

— О, Мерлин, за что?!! — пробормотал несчастный, воздев глаза к потолку и снова обратился к ней. — Погодите, а не вам ли совсем недавно я поставил два пузырька отличнейшего Веритассиума?

— Тот Веритассиум, что вы мне поставили совсем недавно, мы давно уже выпили, — заморгала этими зубными щётками, что у неё вместо ресниц, Амбридж. — И теперь ждём не дождёмся, когда же вы снова пришлёте ещё!

— Мерлин, его же по капле нужно отмерять! — застонал Снейп, который прекрасно знал, каких трудов стоит изготовить лишь небольшой флакончик. — Вы им, что, драконов поили?

— Вы же знаете детей, Северус, — томно потянулась Амбридж, заставив костюм проявить тошнотворные обводы её телес. На этот раз мне показалось, что у Краба всё-таки дёрнулся левый глаз. — Они постоянно врут! Целая школа лжецов! Да мне Веритассиум цистернами нужен, а не каплями!

Они стали препираться по вопросами дозировки, а я почувствовал нарастающее нетерпение — словно мне в туалет нужно было. Это Сценарий опять стал меня подгонять.

— Бродяга у него! — заорал я, бешено вращая глазами в подражание несравненному мастеру хрустального шара и повелительнице кофейной гущи профессору Трелони. — Они его того,.. где оно!

Спорщики моментально заткнулись и уставились на меня — Снейп брезгливо-недоумённо, а Амбридж с жадным торжеством. Однако, обоих роднило дикое непонимание во взгляде.

— Ага, вот оно что! — завопила она. Потом замолкла, подумала и поинтересовалась: — О чём это он, кстати?

— Понятия не имею, — бросил Снейп, внимательно разглядывая что-то на подоконнике.

Амбридж машинально повернула голову вслед его взгляду, и он одним стремительным шагом, взметнув полы мантии, как крылья, исчез за дверью. Любовь — это такая злая штука! Иногда попадётся на жизненном пути какой-нибудь козёл… Или жаба, к примеру. И тянет вроде, но и терпеть нет никакой возможности. Впрочем, Снейп особо и не старался — терпеть-то он не умеет, как и слушать, впрочем, тоже. Сам растоптал первую любовь именно из-за своей этой слабохарактерности. Понятно, отчего ему и Волдеморт не доверяет — неизвестно, какой взбрык случится со Снейпом в следующую минуту, какая муха его укусит. Даже для того, чтобы быть Пожирателем, нужно иногда заткнуть своё единственное и неповторимое “я” куда подальше и делать то, что сказано…

— Ах, ты!.. — только и успела бросить ему вслед разочарованная Амбридж.

Ну, ещё бы — два центнера отборнейшей розовой штукатурки для лица — коту под хвост. Герой-любовник позорно ретировался, даже не потрудившись прикрыть за собой дверь. Малфой бы тоже обиделся. Амбридж достала палочку и направила её на того, кто, по её мнению, был виноват во всех её бедах в школе — на меня. Точнее, главной помехой для неё в школе были все дети, так что она бы с удовольствием всех присутствующих обезглавила, упрятала в Азкабан и навещала там три раза в день, угощая Круциатусом. Но я для неё отчего-то был олицетворением всего, что она ненавидела в детях — хотя сам ребёнком себя уже не считал, — поэтому и был самым первым достойным кандидатом на раздачу.