Читаем Канон полностью

— Оставался единственный способ! — экзальтированным голосом воскликнула Луна. — “Гарри, — крикнула я, — остался единственный способ! Делай, что хочешь, но ты должен вытащить пресноводного заглота из воды! Тогда он почти сразу умрёт, и мы будем спасены!”

— Погоди, — не поняла Рита. — Тебе же вроде бы ничего не угрожало!

— Ну, это пока, — пожала плечами Луна. — А что бы случилось, сунь я тоже ногу в воду?

— А зачем тебе совать ногу в воду? — поражённо спросила Рита.

— Мы своих в беде не бросаем! — гордо пояснила Гермиона.

— А-а, — задумчиво кивнула головой Рита.

— И тогда Северный Олень — то есть, Гарри — сделал невероятную вещь! — воскликнула Луна, прижимая ладошки к щекам. — Магией пользоваться было нельзя, и тогда он что есть силы потянул себя за волосы и стал тащить вверх. Огромные мышцы буграми вздулись на его руке… руках, а глаза почти вылезли из орбит, но он тащил и тащил…

— Где-то я уже слышала о чём-то подобном… — пробормотала Рита.

— Наверно, в сказаниях о древних воителях, не знавших ни страха, ни усталости, — предположила Гермиона.

— Наверняка, — согласилась Рита.

— …И вот Гарри наконец сам поднялся в воздух и потащил за собой тушу проглота… — сказала Луна.

— Заглота, — машинально поправила Рита.

— Что, простите? — отвлеклась от рассказа Луна.

— Потащил за собой тушу заглота, — повторила Рита.

— Ну да, я так и сказала, — недоумённо воззрилась на неё Луна. — Ну, не важно. И когда он его вытащил полностью, он рванулся вперёд и выбросил пресноводного заглота на твёрдый берег, где тот сразу и издох. Тут-то и случилась настоящая трагедия!

— Какая трагедия? — насторожилась Рита.

— Когда заглот шлёпнулся на берег, он своей тушей придавил вундевшую в траве шицу, — трагическим голосом прошептала Луна, и по её щеке скатилась крупная слеза. — Может, это была последняя вундящая шица на свете!

— Вундящая шица, — записала Рита.

— Она вундела себе в траве и вундела, — подняла очи горе Луна, — и никого не трогала, пока этот бесчувственный варвар, этот дуболом не притащил на своей ноге проглота…

— Заглота, — опять поправила Рита.

— И не сбросил его точнёхонько в эпицентр! — почти выкрикнула Луна, изобличающе показывая на меня пальцем. — А морщерогих кизляков мы так и не нашли!

— А любовь? — напомнила Рита. — Когда уже будет рассказа про светлое молодое чувство…

— Да какая может быть любовь к убийце?!! — воскликнула Луна. — Иногда мне просто хочется его убить! Отравить, к примеру!

Я замер и перестал жевать. Немного подумал, прожевал то, что уже было во рту, а потом высыпал прямо на язык остатки мешочка, мысленно соображая, насколько я сейчас похож на обедающего Рона.

— Я поняла, — сказала Рита и начала перечитывать, что ей успело накорябать волшебное перо.

— Роскошная статья должна выйти, — довольно улыбнулась Луна. — Уж я-то в роскошных статьях знаю толк!

Рита закончила читать, судорожно вздохнула и снова вернулась в начало. Гермиона переглянулась с Луной. Мне уже было всё равно, поскольку “ягель” кончился, а новой порции мне пока никто не предлагал. Рита закончила читать во второй раз и схватилась обеими руками за голову с самым несчастным выражением лица, чуть не выдирая себе при этом волосы.

— За что, Мерлин? — вскричала она, потрясая руками и подняв голову к потолку. — За что? Что я такого сделала?!!

— Роскошная же статья, — с недоумением в голосе сказала Луна.

Рита опустила голову, трясущимися руками скомкала пергамент, бросила его на стол, и он почти сразу вспыхнул зелёным пламенем.

— А говорят, что рукописи не горят, — задумчиво сказала Гермиона, глядя, как Рита в три глотка осушает двухсотграммовый гранёный стакан огневиски.

— Это хорошие рукописи не горят! — окрысилась на неё Рита.

— У Риты Скитер всё горит, — ухмыльнулся я.

— Роскошная же статья! — апеллировала ко мне Луна.

— Ну что, будем интервью давать или ещё какую-нибудь статью в стиле Ксенофилуса напишем? — зло спросила Рита, оглядывая нас всех.

— А вот ещё как-то… — начал я.

— Хватит! — взвизгнула Рита так, что стёкла задрожали.

— Ну, если про личную жизнь Чудо-Мальчика вам неинтересно, то можно и интервью, — сказал я, пожимая плечами.