Я подошёл к торцу и потянул за рычаг, открывающий створку двери. Какое-то непонятные железки и коробки. Я открыл вторую створку.

— Это что? — завороженно спросила Астория, уже прилепившаяся к моему локтю.

— Это называется “рельсы”, — прокомментировала Панси с другой стороны.

Рядом встали родители, причём папа с гордостью глядел на наваленное в контейнере полотно тридцатисантиметровой ширины, а мама с умилением за ним наблюдала.

— Пап, это ты мне игрушечную железную дорогу подарил, что ли? — ещё до конца не поверив, спросил я.

— Угу, — ответил отец.

— С паровозиками? — не поверил я.

— Угу, — был ответ.

— Такую, на которой можно ездить? — уточнил я.

— Угу, — снова ответил он.

Я высвободился из цепких девичьих ручек, подошёл к нему и обнял.

— Спасибо, пап!

— Да это папа себе игрушку купил, ты не подумай, — со смехом пояснила мама. — Тот ещё любитель паровозиков!

22. Первая неудача

В общем, папа давно хотел проложить между лужаек железную дорогу — ещё до того, как меня… украли. А когда, наконец, сумел достать всё необходимое — рельсы, локомотив, подвижной состав — то случилась эта история с превращением меня в Поттера. Понятное дело, что тогда ему не до паровозов было. Зато теперь… А мама правильно подметила — вроде, и мне подарок сделал, но и себе ведь тоже! В общем, недолго думая мы приступили к укладке рельсов, что в принципе было не так уж и сложно — расчистить гравийную дорожку от снега, положить сверху очередной пролёт уже собранного полотна — рельсы вместе со шпалами — и скрепить с предыдущим металлическими скобами на болтах. Когда мы уложили первые четыре, папа махнул мне рукой на большой деревянный ящик, в котором оказался собственно паровоз. Я даже и пытаться не стал водрузить его на рельсы — тут нужна была совсем тонкая работа — но присоединившийся к нам Дэниел проделал это мастерски, если не сказать виртуозно.

Паровоз, вопреки здравому смыслу, оказался моделью Кинг Джордж V в сияющей синей с позолотой окраске, а совсем не Олтон Холл в тёмно-бордовых цветах хогватского экспресса, как можно было бы предположить. Но такой мне ещё больше нравился. Я долго гладил его блестящие бока, пока смог наконец оторваться, чтобы продолжить укладку путей. Папа мне рассказывал тем временем, что изначально паровоз был настоящим — с поправкой на масштаб — и с топкой на мазуте, но жечь нефтепродукты он посчитал нерациональным — волшебники мы или кто — и вместо топлива загрузил прямо в топку выводок саламандр. Для управления жаром топки, соответственно, к специальному рычагу в кабине был приделан тросик, обработанный предохраняющим от жара заклинанием, который разветвлялся на множество более тонких, привязанных к хвостам ящериц.

Бак с водой в тендере никуда не делся — папа мне долго объяснял, что воды нормальный паровоз без конденсатора расходует значительно больше, чем дров — но зато он убрал цистерну для мазута, и в находящийся поверх бака кузов для угля было поставлено ещё одно пассажирское сиденье — для “помощника машиниста”. Бак заполнялся обычным Агаментосом, так что проблема снабжения была полностью решена. Ну, и саламандр нужно было время от времени кормить и выгребать за ними золу из топки.

Довольно быстро мы поставили укладку рельсов на поток — Дэниел аккуратно доставал из контейнера пролёт, Астория очищала его от малейших следов креозота, Дафна покрывала его заклинанием консервации, Панси транспортировала его на указанное папой место, папа укладывал пролёт уже точно, миллиметр в миллиметр подогнав его к предыдущему, а я скреплял их скобами. Последняя операция тоже, в общем-то, проводилась с помощью волшебства — я ставил накладки, в них продевал болты, надевал шайбы и наживлял гайки, а потом использовал показанное папой заклинание:

— Конструкто! — и гайки сами заворачивались с необходимым усилием, прочно скрепляя полотно.

Мы не успокоились, пока контейнер не опустел, и в итоге к восьми вечера уложили всего лишь овал шириной сто метров и длиной двести. И это — всё? Увидев мою обиженно оттопыренную губу, папа обнял меня и похлопал по плечу:

— Не расстраивайся, у меня ещё три контейнера рельс, — и он заговорщицки подмигнул, — Мы даже ещё не распаковали стрелки!

К паровозу прилагались два открытых вагона для пассажиров, в каждом из которых было по четыре сиденья одно за другим. Мы их тоже вытащили из ящиков и прицепили позади тендера. Я чуть не умер от счастья, когда звякнула сцепка, и папа стал соединять тормозные шланги. Потом он начал втискиваться в кабину…

— Па-ап! — воскликнул я. — Это мой паровоз!

— Ну попытаться-то стоило! — ничуть не смутившись, заметил он, снова вылезая наружу и усаживаясь в тендер. — Давай, забирайся, а я тебе на ходу всё объясню.