Читаем Канон полностью

— Я тебе уже несколько задал вполне конкретный вопрос, — злобно ответил я. — А ты мне на него с завидным постоянством даёшь вполне конкретный ответ. Какие ко мне претензии?

— Никаких, Поттер, — ответила она, привстала, опираясь мне на грудь, и уселась сверху.

Руками она прижала мои запястья к подушке рядом с головой и склонилась ко мне, щекоча волосами лицо. Потом она провела носом по моей щеке, и мне вдруг нестерпимо захотелось, чтобы она меня поцеловала. Просто до смерти захотелось. Она так и сделала — но в лоб, что меня уж вовсе выбило из колеи. Отпустив мои запястья, она просунула руки мне под плечи и положила голову на грудь.

— Можно, я тут посплю? — спросила она.

Главное, чтобы Мурка не обиделась, что её любимое место было истоптано этой нахалкой. Я стал гладить ей голову и одновременно почёсывать спину и довольно быстро заснул. Чего я не понял — так это как именно ей удалось с меня слезть, не потревожив. То, что она с утра не убежала от меня, пока я спал, я объяснил тем, что и проснулся-то я раньше. Она лежала рядом, подложив мою ладонь себе под щёку, и я некоторое время просто любовался её безмятежным лицом. Надо ей чаще какое-нибудь снотворное подсовывать — во сне она сущий ангел, не то, что когда бодрствует. Проснувшись, она сначала потянулась, по-прежнему не отпуская мою руку, потом открыла глаза, посмотрела на меня, нехотя встала, снова потянулась, изгибаясь всем телом, и ни слова не говоря, ушла, оставив меня в смятении и в… Хорошо, хоть на меня не смотрела — на то, как я спешно прикрываюсь одеялом.

После завтрака папа с Гринграссом зачем-то отправились на работу, а я придумал, что стоило бы мне найти ещё одного учителя, поскольку, как показывает практика, умение лишним не бывает. Мама с миссис Гринграсс о чём-то тихо беседовали, стоя у окошка, когда я подошёл к ним и извинился за вторжение.

— Что ты хотел, малыш? — спросила меня мама, притягивая к себе и взлохмачивая волосы.

— Я хотел попросить миссис… Перасперу кое о чём, — ответил я, поправившись, когда крёстная метнула на меня предупреждающий взгляд небесно-голубых глаз.

— А я, я так понимаю, в этом лишняя? — со смехом воскликнула мама.

Я обнял её и отпустил, что она поняла совершенно правильно и, извинившись, пошла искать влажную тряпочку, чтобы с ней обойти дворец в поисках пыли.

— Что ты хотел, дорогой? — склонив голову набок, спросила Богиня. Она уже отошла от вчерашнего напряжения сил, и снова была неимоверно блистательна, каждой улыбкой и взглядом заставляя моё сердце то биться чаще, то замирать от восторга. — Впрочем, я и так знаю, — улыбнулась она, показывая мне жемчуг зубов между кораллами губ. — Пойдём в лабораторию. Дафна! — позвала она дочь, и та вприпрыжку поскакала к нам.

Подойдя, Дафна сразу взяла меня за руку, и мы пошли вслед за миссис Гринграсс. Стыдно признаться, но я до сих пор не то, что не представлял, как выглядит наша лаборатория, но даже не знал, где она находится. Оказалось — в противоположном от спален крыле дворца. Помещение оказалось весьма скромным — пятнадцать на тридцать метров с восьмиметровым потолком, стены с книжными полками до самого верха с тремя ярусами галерей, чтобы до этих книг добраться, и с балюстрадами, чтобы не свалиться в процессе, с восемью столами для зельеварения по длинным сторонам лаборатории и чистым пространством в центре — хочешь, дуэли устраивай, хочешь, эксперименты запускай.

Мы уселись на высокие табуреты вокруг ближайшего стола.

— Начну с того, — заговорила Пераспера, — что я хочу тебе выразить признательность за то, как ты воспринял мою историю, по-новой рассказанную тебе Дафной, — она так на меня посмотрела, что я почувствовал, что сейчас растаю лужицей на сиденье. — Далее, мне кажется, что тот вопрос, который ты мне хотел задать, тебе опять же стоит задать в присутствии Дафны.

Я замялся. Вообще-то, я хотел задать два вопроса, а не один. Если уж совсем честно — то три, но по поводу третьего у меня есть вполне определённые сомнения. Во-первых, она, конечно, не бросит своего мужа ради меня, а во-вторых, Дафна меня убьёт! Поэтому — только два вопроса. Два. Буду реалистом, в конце концов.

— Понятно, — рассмеялась миссис Гринграсс, совершенно правильно истолковав мои сомнения. Если бы я был столетним трухлявым пнём, заросшим мхом и грибами, то при звуке этого божественного смеха тут же из моего сердца пророс бы молодой зелёный росток и устремился бы вверх, к солнцу, заслоняя окрестности раскидистыми дубовыми ветвями. — Хорошо, я сама их озвучу. Дорогая, — обратилась она к Дафне, — Алекс хочет знать, что случилось с отцом Дейва, и хочет у меня чему-нибудь научиться.

— М-м, — прикусила губу Дафна. — Это же опасно, мам!

Я не сразу понял, что именно опасно. Меньше знаешь — дольше живёшь? Или там такое знание, что они меня должны будут пришить, поделившись им? Пускай убивают, мне не жалко! Эти нежные пальчики меня могут отправить только в рай, и никуда больше!

— Сколько раз я тебя просила, — с укором сказала миссис Гринграсс, — не называй меня так, когда мы с тобой не одни!