Читаем Канон полностью

Я встал и за руку её поднял с полу. Подойдя к кровати, я откинул одеяло и залез, а она сразу улеглась за мной. Я потушил свет и накрыл нас сверху одеялом, и она завозилась, поплотнее ко мне прижимаясь и обвивая руками и ногами. Только “быть рядом”, как же! Сквозь свою и её пижаму я чувствовал, как она прижимается грудью к моему боку, а её нога обвила мою в опасной близости… Надо срочно отвлечься! “Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе…” Не работает!

— Панси, — сказал я.

— М-м? — произнесла она. пальчиками щекоча мне рёбра.

— Я как раз сейчас думаю, — сообщил я.

— О чём? — спросила она.

— О ночи любви, — признался я. — Как раз я сейчас очень, очень настойчиво думаю о ночи любви.

При этих моих словах она совершенно невероятным образом ухитрилась отцепиться от меня, оттолкнуться и отползти на расстояние вытянутой руки, при этом затравленно дыша.

— Дурак! — шёпотом взвизгнула она.

— Спасибо, — с облегчением сказал я.

— Поттер, ты что себе позволяешь? — прошипела она.

— Прости, — сказал я. — Некоторые вещи от меня не зависят.

— Бестолочь! — сказала она, постепенно отходя от пережитого шока. — Ты меня напугал!

— Я не хотел, — признался я.

— С Дафной ты тоже думаешь… о ночи любви? — уже мягче спросила она.

Я задумался. И действительно, когда ко мне прижимается Дафна, я вполне в состоянии это воспринимать вполне адекватно. Что же происходит? Неужто у меня именно на Панси такая дикая реакция? Неужели одно её прикосновение будит во мне что-то звериное и заставляет трепетать каждую клеточку моего тела?

— Это было ошибкой, — выдавил я. — Я, пожалуй, всё-таки пойду, — и не шевельнул даже мизинцем.

Она откуда-то достала небольшую подушечку, пододвинулась и, проложив подушку между нами, снова меня обняла.

— Так тебе легче терпеть? — тихонько спросила она.

— Да, спасибо, — ответил я.

— Можно мне тебя о чём-то попросить? — прошептала она.

— Попроси, — смирился я.

— Мне нужно чесать головку и рассказывать сказку, — так же шёпотом объявила она, загибая при этом пальчики. Ну и запросы!

— И это — всё? — удивился я.

— Пока — да, — ответила она, проигнорировав весь яд моего сарказма.

— Про что ты хочешь сказку? — спросил я, запуская пальцы ей в волосы.

— Про принцессу, — со вздохом сказала она, головой поудобнее устраиваясь на моём плече. — И про принца, который её любил. И про дракона, который утащил её к себе в логово. И про то, как рыцарь долго ходил по свету в поисках любимой, и как нашёл и победил дракона, и как они были…

Она задремала на полуслове, ещё продолжая ворочать языком, что-то бессвязно нашёптывая, потом замолкла, причмокнула во сне губами и выдала три слова, от которых я чуть было не свалился с кровати. Усилием воли я взял себя в руки, хотя во мне всё внутренне кричало — какого чёрта?!! Какого чёрта?!! Какого чёрта?!!

Надо ли говорить, что после этого я, как дурак, тупо глядел в темноту ещё часа полтора или два, пытаясь понять, послышалось это мне или нет. К чёрту! Мне без разницы, что она говорит во сне. Может, это она вообще не мне сказала? Может, ей уже начал сниться какой-то дурацкий сон? Мне до этого вообще нет никакого дела — она мне прямым текстом сказала, что не хочет быть со мной, что тут гадать-то? С её головы я давно переключился на спину, поглаживая через пижаму, и хорошо, в общем-то — я так разозлился, что наверняка бы повыдёргивал ей все волосы. Непроизвольно, конечно. Когда мои мысли уже в который раз пошли по натоптанному кругу — не послышалось ли, какого чёрта, а ну к чёрту — мне всё-таки удалось провалиться в сон.

Сном это, конечно, тоже трудно было назвать. Был день. Сначала я зачем-то убегал от мамы и девиц, потом оделся и вышел из дома, потом улочками добрался до того места, где вчера вечером вылез из подземелий, потом шел подземными переходами. Приоткрыл дверь в дом на Гриммо и осторожно осмотрелся. Вылез и шмыгнул в помещение, будто так и было.

Судя по шуму из гостиной, Уизли были там. Я взлохматил волосы, свернул на бок очки и, потягиваясь, зашёл в гостиную.

— Гарри! — радостно воскликнула Молли, с трудом выковыривая себя из любимого кресла Сириуса. Да, ещё пара раз — и креслом семнадцатого века можно будет растапливать камин. — Ну, куда же ты пропал?

— Да я это… — ответил я.

— Гарри просто решил отоспаться, — поспешил вставить Рон, озадаченно на меня глядя.