Читаем Канон полностью

— И что? — спросила Гермиона. — Что плохого в слизеринцах?

— То! — Рон растерялся было, а потом вспомнил: — У них Малфой есть.

Она поморщилась:

— Ну, и что? А у Гриффиндора был Уизли.

— Уизли? — Рон угрожающе раздул ноздри.

— Да, Уизли, — кивнула она. — Перси Уизли.

— Перси? — возмутился было он, а потом сник: — Да, но Перси — совсем другое дело.

— Другое? — усмехнулась Гермиона.

— По крайней мере, он не был мерзким подлым лгунишкой!

— Ты видел честных великодушных карьеристов? — поинтересовалась она. На Рона было жалко смотреть. — В общем так. Если ты не сделаешь того, что должен, то я со своей стороны не собираюсь общаться с заносчивым снобом, неспособным держать слово.

— Это называется — истинный хозяин собственного слова, — пояснил я Гермионе. — Захотел — дал, захотел — взял обратно. Древняя, между прочим, имперская традиция.

Рон встал и поплёлся доставать из угла скомканный листок.

На следующее утро перед завтраком он торжественно поклонился Луне, прочистил горло и протрубил:

— Приветствую тебя, блистательная Луна Лавгуд, Повелительница нарглов, Гроза мозгошмыгов и Открывательница морщерогих кизляков, которая смехом звонким, как колокольчик, по утрам будит солнце, и спокойным дыханием зажигает звёзды на небе…

Закончив, он замолк, ожидая её реакции.

— И ты здравствуй, достойный рыцарь Рональд Уизли, — с улыбкой склонила она голову.

— Я могу идти? — громким шёпотом поинтересовался он. Она кивнула, отпуская его.

— Чёрт, никогда мне не было так неловко! — пробормотал он, усаживаясь рядом со мной.

— И как самочувствие? — иронично спросила Герми. Он замолк, прислушиваясь, а потом с радостной улыбкой объявил:

— Есть хочу!

— Жить будет! — кивнула мне она.

Как и было уговорено, я зашёл за Луной в три часа дня в субботу. Благодарно приняв букет цветов, она взяла меня под руку. Едва увидев её, я понял, что она нацелена на торжество — она была в парадной мантии, волосы аккуратно заплетены в причудливого вида причёску. Да я и сам надел всё чистое и лучшее. По пути в Хогсмид она позволила мне развлекать её светской беседой, в которой мы досконально обсудили содержание последних выпусков “Придиры” и “Пророка”, провели сравнительный анализ и даже разработали пару идей, как бы можно было злобно посмеяться над Ритой Скитер. Моя-то идея была проста, как мухобойка — точнее, моей идеей и была мухобойка, вот только боюсь, Сценарий не выдержит такого над собой издевательства и попросту прихлопнет меня.

Антураж в “Кабаньей голове” был ещё красочнее обычного — полумрак с пробивающимися сквозь редкие просветы в покрытых грязью оконных стёклах лучиками света, в которых кружилась пыль. С потолка и в углах свисала бахромой паутина, грязная до такого состояния, что была похожа на истлевшие лохмотья бездомного бродяжки. Несколько чадящих светильников на стенах, казалось, светили чёрным светом, делая обстановку ещё мрачнее. Услужливый бармен, который обычно встречал посетителей в мои визиты сюда, уступил место неопрятного вида старикану, который, едва мы зашли, бросил на нас ненавидящий взгляд из-под косматых бровей и хлопнул о стойку парой стаканов настолько грязных, что мне даже показалось, что в них что-то шевелится. За столиками сидело несколько не внушающих доверия личностей в балахонах, полностью скрывающих лица.

Луна, завидев это всё, сразу погрустнела, глядя на меня с укором. Я отодвинул для неё стул, с которого на пол спрыгнуло несколько жирных тараканов, покрыл стул своей мантией и предложил ей сесть. Бармен принёс нам пару бутылок карамельной шипучки, а я достал из кармана сумки два припасённых чистых стакана, разлил шипучку и предложил новорождённой. Она уже отошла от первоначального шока, и её лицо вновь приобрело безмятежное выражение, хотя грустинка так и спряталась в уголках глаз. Я знал, что она не станет меня упрекать — не такова была Луна — но и заставить себя полностью смириться с моим неудачным выбором она не могла.

— Ну, что теперь? — спросила она, отпив из своего стакана. — Клоун, показывающий фокусы, сладкая вата, торт?

— И это всё — тоже, — кивнул я. Она поняла, что это какая-то новая игра, в которую мы будем с ней играть.

— Может, и гости? — спросила она.

— Почему бы и нет? — согласился я. — Кого бы ты хотела видеть?

— Невилла, — ответила она, нисколько не смущаясь. — Винсента и Грегори. Гермиону, Ханну и Сьюзан, — она задумалась. — Может, Рона и Джинни.

— Нет, — сказал я. — Уизли сегодня не будет.

— Хорошо, — согласилась она. — Тогда вот те двое пусть будут Грегори и Винсент, — она показала на две фигуры в чёрном за ближайшим к нам столиком. — А вот те — Гермиона и Невилл.

— Нет, — сказал я. — Это — Ханна и Сьюзан, сама погляди!

Она пригляделась к балахонам двух персонажей, которые сюда зашли явно с большой дороги.

— И правда, — согласилась она. — Тогда Невилл с Гермионой — те?

— Да, точно, — сказал я и помахал мрачной парочке в углу зала рукой.

— Тише ты, — зашипела Луна. — А то они заметят.

— Да ничего, — легкомысленно отмахнулся я. — Это же наши друзья.

— Точно! — она кивнула с важным видом, поддерживая игру.