И еще, и еще. Света умолкла. Петр спустил ей последнюю кипу. Осветил фонариком углы, стенки. Пусто. А на что он рассчитывал.

Сошел с табуретки, стукнувшей копытцами.

Света придерживала кипу белья подбородком, смотрела исподлобья – серьезно и немного испуганно.

Петр погасил фонарик. Но телефон не убрал. Открыл фотографии. Селфи на фоне Москва-Сити, черное крыло машины. Развернул экран Свете:

– Тебе эта фотка о чем-то говорит?

Та посмотрела.

– Не.

Он показал вторую. Горы, мутные зернышки лиц.

Света молчала. Теперь она не глядела на экран. Она глядела на Петра.

– Ну? Можешь что-то про этот снимок сказать или нет?

В глазах у Светы были коричневые крапинки.

– Это в Грузии, – сказала она. – Я же рассказывала: Ира ездила в Грузию.

– Круто, – сказал Петр. – Обрадовала до усрачки: Альцгеймера у меня еще нет. Я помню, что ты это упоминала. А еще что-нибудь про эту поездку?

Света положила белье на табуретку.

– Просто тур. Горы-помидоры.

Просто горы, не мог понять Петр. Почему же тогда Борис удалил этот снимок?

– Ира – хороший человек, – повторила Света.

Петр поморщился:

– Слышал-слышал.

Он задумался. Чем была хороша работа в ментуре – в деле и кавалерия, и артиллерия, и пехота. Один помчался с очевидцем побеседовать, другой – в какой-нибудь Водоканал, третий – за бумажкой к черту на рога. Работа у Бориса этим тоже хороша: человеческими ресурсами. Работая против Бориса, приходилось обходиться теми, что есть. И не светиться самому.

– Все или еще вопросы есть? – с вызовом встряла Света. Руки скрещены на груди.

– Кстати, есть. Спасибо, что спросила. Помнишь, вы мальчика искали с отрядом «Лера»?

– Ну. Вопрос про мальчика? Или про Леру?

– Нет. Про видеозапись с камеры наружного наблюдения.

– Ребята в «Евразии» ее дали, да. Ну, так что за вопрос?

– Вопрос такой: ты тогда успела этим ребятам в «Евразии» нахамить или они рады будут тебя снова увидеть?

Света надулась.

– Ничего я не хамлю. Просто у меня голос такой.

Глава 9

1

– Ваня, на что я сейчас смотрю? – спросил за его спиной Петр.

Ваня двигал снимок по большому экрану. Голубоватая волнистая линия гор распадалась на квадратики, вместо лиц были более или менее овальные фрагменты мозаики телесных тонов. Ваня покачал головой:

– Тут ничего не растянуть. Качество дерьмовое.

«И все-таки Борис удалил этот снимок. И другой тоже», – думал Петр.

– Послушай-ка…

Ваня крутанулся на стуле: весь внимание. Петр размышлял вслух:

– А что если важно здесь не то, что именно на картинке. А… как бы сказать: все в целом… Такое сразу одно… Как бы время-место-обстоятельства…

– Хронотоп, – подсказал Ваня.

– Что?

Ваня надменно фыркнул.

– Но-но, ты! Междисциплинарный гений, неизвестный миру, – поддел Петр.

– О, ты знаешь слово междисциплинарный?

Петр сказал бы еще что-нибудь, но Ваня уже крутанулся на стуле обратно к экрану.

– Я понял, босс, – успокоил. Снимок опал. Теперь во весь экран был развернут Google Earth.

Ваня щелкал по спутниковым снимкам. Несколько щелчков. Увеличение. Сброс. Несколько щелчков. Увеличение. Сброс.

Петр подтянул под задницу стул. Гор в Грузии было много. Петр посмотрел на курносый Ванин нос, на щеку с грядкой щетины, незамеченной во время утреннего бритья. Щеку, которую он когда-то видел маленькой и розовой, как яблоко. Перемазанной кровью. На миг ему стало душно, защекотало в горле.

– Вот – эти, – сказал Ваня.

Наваждение ушло. Петр подался вперед.

Еще несколько кликов. Ваня поворачивал картинку. Совпадение с фотографией, которую сделала Ирина, – ракурс, угол – должно было быть идеальным. Ваня его добился. Скопировал полученные координаты.

Вбил в строку поиска.

– Джавахети, – прочитал Петр. – Впервые слышу. Там что?

Ваня снова открыл спутниковые снимки. Палец его бил по зуму, приблизил домики, что лепились у гор. Потом они стали видны вплоть до деталей. Вплоть до массивного колючего гнезда с длинноногой птицей.

– Это точно Грузия? – не сдержал удивления Петр.

– Мне избы серые твои… – с выражением начал начитанный Ваня.

– Погоди. Не тарахти.

Домики были русские. Сероватые, кособокенькие, родные. С нарядными ставнями. Они придавали долине нечто не грузинское, а – псковское, может быть? И поэт Фет, и художник Левитан, несомненно, могли бы найти в ней вдохновение. О, Русь, о, степь, и все такое прочее. Ваня был прав. Сходство довершали березы.

– Странная Грузия какая-то.

Сам Петр в Грузии не был никогда. Но голова его была набита стереотипными картинками: вино, виноград, мощные склоны, средиземноморская природа, шумные дворики с сохнущим бельем, сакли, фильм «Мимино» наконец, – кто не смотрел фильм «Мимино»? Петр смотрел его несколько раз.

– Это Грузия, – подтвердил Ваня. – Гугл знает все. Село Гореловка.

– Собрался в турпоездку, босс? – хитро поглядел Ваня.

Петр смотрел на экран с сомнением. На низкие домики. На разлитую в пейзаже – бедность? Скудность? Поднимались вверх деревца. Они тоже говорили, что жизнь здесь – трудна. Здесь не представить было туристов. Туристы едут за праздником, который прервет их собственные скучные будни. Это место праздничным не выглядело.

– Может, там еще что-нибудь есть, – с надеждой предположил он.