Читаем Каннибалы полностью

– Я слушаю, – сказала она.

Петр знал, как это работает. Угрозы или деньги журналистов этого типа не впечатляли. Но другое дело – благородный обмен: выкладывай, что знаешь, а я посмотрю, нужно ли это мне в обмен на то, что хочешь узнать у меня ты.

Петр продиктовал ей название отеля в Браззавиле, имя портье и горничной. Проверенного портье и проверенной горничной. Которые тоже умели слушать, а еще рассказывать, о чем болтают на рынке. Или не рассказывать.

– Ладно, – сказала она, признавая, что теперь ее очередь. – Они были убиты ночью.

И отключилась. Петр не перезвонил. Этого не требовалось. Если человек знает в Браззавиле проверенного портье и проверенную горничную, он знает, что только псих или самоубийца поехал бы из города на машине ночью.

Андрей и его коллеги психами или самоубийцами не были. Они не поехали из Браззавиля ночью. Их увезли силой.

Петр опять уставился в чашку, пальцы потирали, скребли лоб.

Света плюхнулась на стул:

– Опять все бесит?

И тут же:

– Ирка здесь поговорила с каким-то бабцом. И вышла.

– Откуда ты знаешь?

– Девочка одна видела. Бабец сидел за столиком. Ждал. Они потрепались немного.

– Вместе ушли?

– Не знает. Некогда было по сторонам пялиться.

Петр задумался. Женщина в кафе. Это о ней не должен был никому ничего растрепать Степан Бобров?

– А еще? Что еще она видела?

– Ничего не заказывали. Бабец только выпила кофе, а чаевые все равно оставила, чисто поэтому девочка обратила внимание.

– Где эта девочка?

Света выразительно уставилась на него – в ее представлении, так должна выглядеть леди, которую спросили о цвете ее трусов:

– Как ты сам сказал, тебе не обязательно знать все.

Подоспев, как рефери, который бросается между боксерами, официантка поставила между ними большое блюдо с пиццей. Обрывая тягучие нити сыра, лопаткой положила каждому на тарелку киль.

– Приятного аппетита.

С профессиональной неуловимостью исчезла.

Неужели Ирина встречалась здесь с Беловой? А с кем же еще: бабец, которая не ест. Сцена соперниц… Полная хрень.

Петр взял вилку и нож.

– Ладно. На что-нибудь еще девочка эта обратила внимание?

Света схватила свой кусок обеими руками.

– Молодая женщина, старая? Красивая, некрасивая? Худая, толстая? Низкая, высокая? – предлагал Петр.

Наклонилась, впилась зубами:

– А-а, – промычала она, отрицательно мотнув головой.

Сказала, ворочая языком пережеванную кашу во рту:

– Она ваще на нее не посмотрела.

Прожевала, вытерла пальцем соус в углу рта. И торжествующе выдала:

– Я знаю, куда Ирка потом пошла!

Петр бросил на нее недоверчивый взгляд.

– Ее ждал мелкий, – пояснила Света.

Петр промокнул губы салфеткой, признал:

– С логикой у тебя все в порядке.

– Жизнь заставит.

Она уволокла с блюда новый кусок. Оторвала нити сыра, пальцем завернула их обратно на общее блюдо, облизала палец. Петр сделал себе мысленную засечку, который кусок с блюда теперь не брать.

Света жевала, энергично двигая чуть ли не всем лицом сразу, казалось, что в жевании участвует даже лоб. Поймала его взгляд: мол, что? Петр подавил раздражение. Видеть, что важнее, он умел:

– Спасибо.

– Говно вопрос, – последовало великодушное. И она снова впилась в пиццу.

14

Сытость привела Свету в благодушное настроение. Даже плечи уже не топорщились, бросая вызов всему миру сразу. Она развалилась на сиденье, потом зевнула так, что расторопный врач успел бы удалить ей миндалины. Подобралась, настроенная на новую цель:

– Теперь мы в театр?

– Я – в театр. Ты – домой.

Света надулась.

– …Или где тебя высадить?

Она молчала.

– Здесь.

– Здесь остановка запрещена.

– Ну где разрешена.

Петр вывел машину к обочине. Света распахнула дверь, выкатилась, демонстрируя ему презрение. Петр хмыкнул. Дверь ударила.

Петр тут же выкинул все это из головы.

Вынул телефон и проверил передвижения Беловой за последние дни. Изломанная красная линия теперь вычерчивала по Москве куда более затейливые маршруты. Белова гуляла, Белова ходила в рестораны. Ночевала, судя по отметкам времени, по-прежнему дома, но это как раз подтверждало, что здесь все просто.

Простые теории обычно оказываются правильными. А этот любовный треугольник был прост, как правила вселенной: одна женщина – другая женщина – деньги мужчины.

«Смешной возраст», – безжалостно подумал Петр о Борисе.

Судя по маячку, Белова сейчас была в театре.

Петр нажал «вызов», одновременно выбирал в навигаторе, как ловчее доехать до театра по угловатому лабиринту односторонних улиц и говорил:

– Даша, здравствуйте. Это Петр, который у вас свой телефон потерял, помните?.. Он еще у вас? Я зайду, заберу. Вы в театре?.. Прямо сейчас можно? Я позвоню вам, как доберусь до театра?.. Простите, замотался и заработался.

«Ничего. Я тоже была занята».

Петр подумал: не сомневаюсь.

15

Спустилась она на проходную с карточкой-пропуском, которую подала охранникам в стеклянную будку. Кивнула через рогатку на Петра:

– Это ко мне.

Чего Петр не ожидал, так это того, что Белова встретит его мордой кирпичом и фразой:

– Мне нужно с вами очень серьезно поговорить.

– Я слушаю, – слегка удивился он.

– Идемте в мою гримерку.