На скамейке у вокзальной стены сидел падре Чиччо, внимательно слушал женщину, чью профессию можно определить без труда, сидевшую на другом конце скамьи. Флавио вспомнил, что в XVIII веке иезуиты проповедовали падшим женщинам, организовали для них больницу, за что женщины прозвали их ангелами мира. Видимо, падре Чиччо взял на себя эту миссию в XXI веке. Наивный. Времена изменились…

Но карабинеры все же постояли в сторонке, пока не закончился разговор. Вернее, исповедь, как с изумлением понял капитан, ведь говорила лишь женщина, а священник внимательно слушал. Еще больше он удивился, когда женщина поднялась, перекрестилась, а падре осенил ее крестом. Можно подумать, она не отправится отсюда на работу. Или я чего-то не понимаю?

– Падре! – позвал Флавио, все еще пытаясь понять, как он относится к увиденной только что сцене. Иезуит или святой, или идиот.

– Капитан. Чем я могу помочь?

– Мои карабинеры отправились поговорить с вашим монахом, с Паскуале Сальватори. Но монаха нет в келье и его никто не видел.

– Может, он ушел навестить свою бабушку? Но зачем он вам?

– Нам необходимо с ним поговорить.

– Он не мог причинить вреда той девушке. Не мог!

– У него были с ней особенные отношения.

– Но жестокость? Нет, это невозможно. Прошу, будьте к нему добры. Мальчику не повезло в этой жизни.

– Мы постараемся.

– Я буду молиться за него и за вас.

– Скажите, а эта девушка никогда не приходила к вам? Может, она сказала что-то, что нам поможет найти ее убийцу?

– Мне очень жаль, но я не знал ее.

– Она же собирала пожертвования около вашей церкви, и дружила с вашим монахом.

– Это не значит, что я был с ней знаком. Простите, капитан, ничем не могу помочь. И вот что еще… у вас трудная работа, капитан Маркон. Вы видите много таких вещей, которые никто не должен видеть. И вы здесь чужой, вам не комфортно в нашем городе. Если однажды вам захочется поговорить… ночью достаточно позвонить в колокольчик у двери, и я выйду. Всем нужно иногда поговорить.

– Спасибо, падре.

***

– Капитан Маркон? – мужской голос с неизвестного номера услышал утвердительный ответ и не представляясь сообщил: – Вы хотели встретиться с синьором Палумбо. Он ждет вас сегодня в 16 часов по адресу, который я пришлю вам сообщением.

Изумленный Флавио посмотрел на своего бригадира.

– Неожиданно. Едем в казарму. Вычисти форму, мы должны явиться по полной форме, во всех регалиях. Интересно, что заставило его изменить решение?

В казарме капитан вынул черную форму с серебряными эполетами из чехла, до блеска натер ремень и ботинки, почистил эполеты шевроны со знаками отличия. Посмотрел на пистолет, но потом оставил его в ящике стола. Оружие не спасет, а сдавать его в руки приспешников босса мафии не хотелось.

Он арестовывал коррумпированных политиков и представителей высшего света, за что и оказался в Неаполе, но до сегодняшнего дня никогда не встречался с боссами мафии. Странное чувство, ты знаешь, что перед тобой преступник, но ничего не можешь сделать. Нужно хотя бы произвести впечатление! Флавио еще раз оглядел себя в зеркале: все должно быть безупречным.

Бригадир сел за руль темной машины с большими буквами carabinieri по борту. Флавио рядом, положил форменную фуражку на заднее сиденье рядом с фуражкой бригадира.

Они лишь пару километров отъехали от города, как все вокруг изменилось. Исчез хаос, поля заканчивались холмами, где уже собирался вечерний туман. появились рощи ореховых деревьев, по боками рощи защищали от ветра и лишнего солнца дубы, увитые виноградной лозой.

Каждый неаполитанец знал, что орехи нужно было собирать 25 июня, в день Иоанна Крестителя, пока они еще зеленые. Орехи превращались в темно-коричневый горький ликер, служивший прекрасным дижестивом, но какой неаполитанец откажется попробовать свежий еще зеленый грецкий орех! В марте еще рано, орехи не созрели, – объяснил капитану бригадир.

С каждым десятком километров они отправлялись все дальше в прошлое. Нынешние боссы Каморры были феодалами на своих землях, как аристократия лет пятьсот назад, и никто не мог поколебать их авторитета. Таким же феодалом был и Дженнаро Палумбо. И мало кто в здравом уме объявил бы ему войну.

– Зачем вы это затеяли, – побормотал бригадир. – Если нас тут убьют, общественность повозмущается несколько дней, газеты покричат, власти объявят о расследовании, и через пару недель все затихнет.

– Не беспокойся, с тем же успехом нас могли убить и в городе. Раз Палумбо согласился на встречу, он тоже в ней заинтересован.

<p>Глава 8.</p>

Саша вышла на улицу без десяти шесть. Она проснулась чуть свет и как всегда в таких случаях чувствовала себя больной и разбитой, что не помешало ей полчаса наводить красоту у зеркала. Все должно выглядеть естественно. Не хватало еще, чтобы босс мафии заметил ее старания, но при этом, как любая женщина, она хотела выглядеть как можно лучше.