Читаем Камінний хрест полностью

У «Синах» автор відразу привертає увагу читача до тієї первозданно-ідеальної цільності світобуття Максима. Виявляється, що його особистий космос зазнав «розколу» внаслідок смерті дружини і синів. А до того й образи на покутті знали пошанівок, і лад панував у стосунках між господарями й святими, і оселя як мікромодель Всесвіту радувала око. Адже «стара ціле житє обтикала їх бервінком та васильком та голуби перед ними золотила, аби ласкаві були, аби хата ясна була, аби діти росли» (с. 202). Метонімічна конструкція, в якій новеліст акцентує на зовнішніх атрибутах наче й безмовних божеств, не називаючи їх самих, підсилює космологічну колізію розколу первинної цілості, досконалого світоладу. Імовірно, що боги відступилися від Максима та його оселі, перетворивши її на пустку, не лише через не-пошанівок до ікон. Зав’язка тієї драми десь поза реальним часо-простором твору.

У другій із виділених вище сцен ніякої очевидної напруги у стосунках із небожителями, а тим більше катаклізмів, наче не намічається і святий Юрій названий тут довільно. Та й Максим апелює, по суті, до коня. насправді й тут, натякаючи на змієборчий мотив, письменник повторно привертає увагу читача до «космічної драми», викликаної руйнацією предковічної теургічної цілості. Адже Змій у прадавні часи втілював, як можна судити хоча б із теокосмогонічної концепції орфіків, начало начал світового Буття і прирівнювався до Логоса, до «Божественного глагола» тощо. не випадково обов’язковим атрибутом мудрої Афіни Паллади стала змія. А в минулому сама ця богиня, за орфічним гімном, була Змієм. У змія втілювався й Зевс, пошлюблюючись із Персефоною. Правдоподібно, що Змій мав вирішальне слово в космотворчих рухах, особливо на початкових його етапах. Зваживши на таку його природу, зрозуміємо, чому лише він може дати раду розгнузданим стихіям, що вихопилися передчасно з розбитого казкового яйця. Адже він не просто «з лицем Бога», — він «всепороджуюча причина», він сам — Бог. У «Мольбі за християн» Афінагора читаємо: «Згідно з Орфеєм, началом усього була Вода. З Води ж утворився Намул. З них обох народилася жива істота Дракон з прирослою головою лева і лицем бога посередині — між обома головами — по імені Геракл, або Хронос. Цей Геракл створив величезне за розмірами Яйце, яке після наповнення від сильного тиску розкололося надвоє. По верхньому схилу утворилося Небо, а внизу виникла Земля»[19]. Тобто саме від Дракона (Змія) почалася космогонія і генеалогія. Наступні «покоління» богів різні автори подають неоднаково. Та не це суть важливо: головне, що Змій володів настільки могутніми творчими потугами, що міг «наказувати» зовсім невпорядковим стихіям Хаосу і формувати з цілком роз’єднаних елементів гармонійну систему Всесвіту. Тому дати лад порозбредалим казковим тваринам означало певний космогонічний акт. Звідси — потреба жертви. А все це разом узяте однозначно свідчить, що в структурі космосу сталися радикальні зміни.

Отож, і в «Синах» персоніфіковані колізії тієї архетипної драми не забарилися. Спів жайворонка над головою спричиняє справжню бурю в душі героя. І біль, і гнів, і скарга б’ють з його грудей, як полум’я з розжареного горна. Починається з відсилання птахи до «свого Бога» і бажання бачити на її місці своїх синів. Зрозуміло, що таке прохання адресоване небесному во-лостелинові, «бо як він такий моцний, най мені пішле моїх синів. Бо із-за єго волі я лишивси сам на всі землі. Най твій Бог співанками мене не гулить, забирайси!» (с. 204).

Образ жайворонків теж суголосний прадавнім, ще міфологічним уявленням українців. В академічному виданні «Казки про тварин» (К., 1976) у розділі «Голоси тварин» надибуємо кілька цікавих зразків стосовно цього. Виявляється, що жайворонок, летячи вгору, співає:

— Кий несу, кий несу,Бога бити, Бога бити.

Кий має символізувати стеблина в дзьобі. А коли стеблина летить додолу, він ніби оправдовується:

— Долю Бог мав,Же кий упав...

Як можна бачити, В. Стефаник використав два етнологічні мотиви (якийсь містичний зв’язок жайворонка з небесними чертогами і антагонізм його з Богом), однак цілком підпорядкував їх власній художньо-естетичній концепції, вдаючись навіть до зовсім протилежних ходів: стосунки Бога й жайворонків за народними уявленнями далеко не мирні й не ідилічні, тоді як у новеліста цей птах виступає посланцем небес і сам є, може, навіть втіленням божественного Абсолюту.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Тайная слава
Тайная слава

«Где-то существует совершенно иной мир, и его язык именуется поэзией», — писал Артур Мейчен (1863–1947) в одном из последних эссе, словно формулируя свое творческое кредо, ибо все произведения этого английского писателя проникнуты неизбывной ностальгией по иной реальности, принципиально несовместимой с современной материалистической цивилизацией. Со всей очевидностью свидетельствуя о полярной противоположности этих двух миров, настоящий том, в который вошли никогда раньше не публиковавшиеся на русском языке (за исключением «Трех самозванцев») повести и романы, является логическим продолжением изданного ранее в коллекции «Гримуар» сборника избранных произведений писателя «Сад Аваллона». Сразу оговоримся, редакция ставила своей целью представить А. Мейчена прежде всего как писателя-адепта, с 1889 г. инициированного в Храм Исиды-Урании Герметического ордена Золотой Зари, этим обстоятельством и продиктованы особенности данного состава, в основу которого положен отнюдь не хронологический принцип. Всегда черпавший вдохновение в традиционных кельтских культах, валлийских апокрифических преданиях и средневековой христианской мистике, А. Мейчен в своем творчестве столь последовательно воплощал герметическую орденскую символику Золотой Зари, что многих современников это приводило в недоумение, а «широкая читательская аудитория», шокированная странными произведениями, в которых слишком явственно слышны отголоски мрачных друидических ритуалов и проникнутых гностическим духом доктрин, считала их автора «непристойно мятежным». Впрочем, А. Мейчен, чье творчество являлось, по существу, тайным восстанием против современного мира, и не скрывал, что «вечный поиск неизведанного, изначально присущая человеку страсть, уводящая в бесконечность» заставляет его чувствовать себя в обществе «благоразумных» обывателей изгоем, одиноким странником, который «поднимает глаза к небу, напрягает зрение и вглядывается через океаны в поисках счастливых легендарных островов, в поисках Аваллона, где никогда не заходит солнце».

Артур Ллевелин Мэйчен

Классическая проза
Все романы (сборник)
Все романы (сборник)

В книгу вошли романы Этель Лилиан Войнич "Овод", "Джек Реймонд", "Оливия Лэтам", "Прерванная дружба" и "Сними обувь твою". Овод: В судьбе романтического юноши Артура Бёртона немало неординарных событий – тайна рождения, предательство близких людей, инсценированное самоубийство, трагическая безответная любовь, пронесённая через всю жизнь. Роман «Овод» Э.Л.Войнич целое столетие волнует многие поколения читателей. Джек Реймонд: Несчастья, выпавшие на долю главного героя с детских лет, не могут ни сломить его, ни изменить его сильный, жесткий характер. Его трудно любить, но нельзя им не восхищаться... Оливия Лэтам: "Оливия Лэтам" - одна из самых сильных и драматичных книг Этель Лилиан Войнич, книга, которую критики неоднократно сравнивали с "Оводом". Эта история английской девушки, полюбившей русского революционера. Перед читателем предстает эпоха "годов глухих" России - эпоха жестокости царской охранки и доносительства, нищеты, объединившей, как ни странно, крестьян и помещиков в глубинке, и бурного расцвета капитализма и купечества. Прерванная дружба: Роман «Прерванная дружба», в котором автор вновь возвращается к своему любимому герою Оводу, описывая его приключения во время странствий по Южной Америке. Сними обувь твою: Названием романа является фраза, которой, по библейским преданиям, Бог обратился к Моисею: "Не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая". В романе говорится о том, что когда Беатриса впервые увидела Артура Пенвирна, он напомнил ей архангела Гавриила. Беатрисе кажется, что одним своим присутствием Артур разоблачает всякую ложь и обман...  

Этель Лилиан Войнич , Раиса Сергеевна Боброва , Н. Волжина , Наталья Васильевна Высоцкая

Приключения / Исторические приключения / Проза / Историческая проза / Классическая проза
Север
Север

Перед вами первое издание на русском языке романа «Север» классика французской литературы, одного из самых эксцентричных писателей XX века Л.-Ф. Селина (1894–1961). Как и все другие книги автора, они автобиографичны.По обожженной войной Европе скитаются четверо: сам Селин, его жена Лили, друг Ле Виган и кот Бебер, ставший самым знаменитым котом во французской литературе. Это главные действующие лица, все остальные – эпизодические персонажи: генералы без армий, начальники разбомбленных вокзалов, жители разрушенных немецких городов и деревень, беженцы, потерянные родителями дети, животные, огромное и скорбное шествие живых и мертвых, и все они – вместе с Селином – свидетели Апокалипсиса, где писатель, по его признанию, «и есть хроникер спектаклей Всемирного Театра Гиньолей».

Луи Фердинанд Селин , Луи-Фердинанд Селин

Проза / Классическая проза